Благородная мысль императора Александра на практике выродилась в несоответственные ей формы, потому что Александр допустил во всем акте «священного союза» смешение идей совершенно различных порядков. Он надеялся подчинить право и политику велениям морали и религии, а на деле политика в ловких руках Меттерниха обратила мораль и религию в свое практическое средство.
В последний период своего царствования император Александр всей душой отдавался заботе об устройстве и умиротворении Европы, сам руководил всеми дипломатическими делами и посещал европейские конгрессы.
Благодаря тому, что со времени освободительной войны за Германию он вошел в теснейшие отношения с западноевропейскими политическими сферами, около него образовался целый круг советников и помощников нерусского происхождения (корсиканец Поццо-ди-Борго, грек Каподистрия, немцы Штейн, Нессельроде). Принимая их на русскую службу, император Александр поручал им ответственные дела и высокие должности, причем они естественно пользовались большим влиянием на русскую политику.
Такое расположение Александра к инородцам доходило до того, что вызывало недоумение и ропот в русской придворной и военной среде, находившей, что государь явно предпочитает чужих людей своим подданным.
§ 147. Последние годы царствования императора Александра I
Великие события 1812 г. произвели сильнейшее впечатление на императора Александра. Отечественная война совершила в нем целый переворот. Страх сковывал его душу в первый период войны, когда наши войска торопливо отступали перед непобедимым Наполеоном, когда дело дошло до потери первопрестольной Москвы.
В порывах отчаяния Александр готовился к падению своего государства, но все-таки хотел защищаться до последнего солдата, хотя бы, по его словам, ему пришлось уйти в далекую Сибирь. Последовавшее затем отступление Наполеона и скорая гибель его «великой» армии наполнили душу Александра умилением перед благостью Промысла. Равнодушный до тех пор к религии, он стал отличаться глубоким благочестием и обнаружил большую склонность к мистицизму, стремясь, как все мистики, к внутреннему таинственному единению с Божеством.
На себя он стал смотреть как на ничтожного и слабого человека, которого перст Божий избрал своим орудием, чтобы наказать властолюбие Наполеона. Вознесенный на высоту славы, ставший во главе всей Европы, Александр, тем не менее, тяготился почестями и охотно уединялся.
