Портсмуте переговоры о мире, и в августе 1905 г. мир был заключен. Россия потеряла Порт-Артур, перешедший к Японии; она отказалась от всяких претензий на влияние в Корее и южной Манчжурии и уступила Японии южную половину острова Сахалина (§ 168).
Война нанесла чувствительный удар политическому престижу России и показала слабость ее военной организации. Перед правительством стала трудная задача возрождения военно-морской мощи государства. Казалось, что для этого необходимо продолжительное время и что Россия долго не сможет принимать активное участие в международной политической жизни.
В таком предположении центральные европейские державы, Германия и Австро-Венгрия, стали менее стесняться в отношении России. Они имели много поводов вмешиваться в дела Балканского полуострова, где шли войны Балканских государств с Турцией и между собою. Главное давление оказывала Австро-Венгрия на Сербию, имея в виду подчинить это государство своему полному влиянию. В 1914 г. австрийским правительством был поставлен Сербии ультиматум, посягавший на политическую независимость Сербского королевства.
Россия вступилась, против ожиданий Австрии и Германии, за дружественный ей сербский народ и мобилизовала армию. На это Германия, и за ней Австрия объявили войну России, а с ней одновременно и Франции, давней ее союзнице. Так началась (в июле 1914 г.) та ужасающая война, которая охватила, можно сказать, весь мир. Царствование императора Николая II, несмотря на миролюбивые заявления монарха, омрачилось необыкновенными военными грозами и тяжелыми испытаниями в виде военных поражений и утраты государственных областей.
Во внутреннем управлении государством император Николай II считал возможным и желательным держаться тех же начал, на которых покоилась охранительная политика его отца. Но политика Александра III имела свое объяснение в смутных обстоятельствах 1881 г. (§ 170); она ставила своей целью борьбу с «крамолой», восстановление государственного порядка и успокоение общества.
При вступлении во власть императора Николая порядок был укреплен, о революционном терроре не было и речи. Зато жизнь выдвинула на первый план новые задачи, требовавшие особых усилий власти. Неурожай и голод, в 1891–1892 гг. поразившие с чрезвычайной силой земледельческие области государства, обнаружили несомненный общий упадок народного благосостояния и безуспешность тех мероприятий, которыми до тех пор правительство думало улучшить сословную жизнь (§ 171).
