Сдвинув шляпу назад, неутомимый Этьен шел быстро и так спокойно, будто отправился в Булонский лес собирать фиалки, а не похитил из-под носа у королевской стражи беглянку. Причем не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что мы все еще во владениях савойского государя. И тут нас легко могут повесить, четвертовать или как минимум сгноить в тюрьме. Неужели Этьену ни капли не страшно?! Мне так вот очень. Я набрала воздуха в грудь, но в момент выдоха гнедой наступил на камешек, и получилось, что я совершенно неприлично хрюкнула.
Этьен посмотрел на меня и противно захихикал.
– Теперь я точно знаю, почему тебя хотели убить! Они решили, что ты поросенок– оборотень. А к столу не было ничего мясного…
Я вспыхнула.
– Ничего подобного! Просто из-за меня весь королевский двор устроил потасовку и теперь ходит в синяках и шишках! Вот.
Этьен расхохотался и с любопытством посмотрел на меня:
– И король?
– И король. И графиня. А если бы не ваш папенька, мсьё Годфруа, я бы сбежала сразу же, но он, увы, мне помешал.
– Старый пройдоха.
– Да, – погрустнела я.
– Чем же вам не угодили придворные? – хитро прищурился Этьен.
– Они… они… – я не могла подобрать слов, и выпалила, красная как рак: – В общем, сударь, вы были правы, когда говорили про ведро. Но я не хочу. Я не стану. И не для того вообще…
– Вот и чудненько, – заметил Этьен и вывел коня на ровное место. – Конечно, не для того.
– А куда мы едем?
– Туда, где нас не станут искать, – сказал он так уверенно, что и я тоже, наконец, успокоилась, и мое сердце прекратило попытки выпрыгнуть из ушей.
Я понимающе кивнула и осмотрелась, пытаясь найти глазами ту женщину в красном. Если она стояла впереди и не ушла далеко, мы должны были ее нагнать. Но вокруг не было ни души, если не считать черноглазых проворных мышек, копошащихся в кустах у тропинки. По левую сторону гора уходила дальше вверх. Мы же поехали по ровному, чуть пологому ее плечу, широкому и лесистому, устланному валежником. Подгнившие темные стволы заплел плющ, все вокруг поросло сочными травянистыми фонтанчиками папоротников.
В желудке у меня заурчало. Опять безобразно громко. Я отвернулась, невинно рассматривая корягу и делая вид, что неприличный звук издает лошадь.
– Сейчас перекусим, – сказал Этьен и показал рукой в перчатке в сторону нагромождения из черных валунов, подпирающих гору. – Вон там, в пещере и передохнем.
И тут я снова меж громадных камней увидела размытую, мерцающую в бликах солнечного света, фигуру в красном. Сердце мое замерло.
