Только избранник твой должен быть к тому готов, иначе ума лишится, а то и чего похуже. Для обычного парня польститься на твои прелести – все равно, что в костер свое хозяйство сунуть.
Этьен сглотнул и побледнел. А старуха добавила:
– Ладно, разговоры разговорами, а проблему решать надо.
– Какую проблему? – хмуро поинтересовался Этьен.
– Сюда едет твой отец и королевская конница, – выдохнула я. – За мной.
– Какого черта?! – вскинулся Этьен. – Я же дорогу заговорил и тропы запутал. Как вы, мадам, учили. Всегда срабатывало!
– Их Огюстен ведет, – печально пояснила я.
– Опять о нем подумала? Затосковала по придурковатому? – заревел, как дикий кабан, Этьен и пнул тряпье на полу. – Надо выдать тебя за него замуж. Пусть поджарится, чурбан полоумный!
Я всхлипнула и даже не обиделась.
– Они его уже… раскаленным железом. А ты… ты можешь меня не защищать. Уходи лучше, спасайся. Они не знают, что ты мне помогал, иначе и тебе несдобровать. Король разгневан, грозился четвертовать твоего отца и все ваше семейство, если меня не найдет к утру.
Этьен снова пнул тряпки так, что они подлетели в воздух. Посмотрел на меня оскорбленным, жгучим взглядом:
– За кого ты меня держишь?
Зубы мои еле попадали один на один от волнения, и мой ответ прозвучал неуверенно:
– Просто не хочу, чтобы и тебя, как Огюстена, под пытки отправили. Из-за меня. Не хочу еще и твои страдания на душу брать. А самой мне, видимо, уже не спастись. Уходи по добру. Живи счастливо.
Глядя исподлобья, Этьен выдохнул, но мгновение спустя распрямил плечи и осклабился:
– Еще чего! Пропустить все веселье? Намять бока целой гвардии – именно то, чего мне не хватало, – он залихватски выхватил шпагу и играючи повертел ей перед моим носом.
– Ты хочешь лишить меня такого удовольствия? Коварная! А еще говорила, что влюбилась!
Бабка лукаво улыбнулась, посмотрела на нас и потерла ладонью об ладонь:
– Вот и ладно, дети. И мне размяться не грех. Еще поглядим, кто кого! Лопни мои глаза!
Она подняла с пола замызганные тряпки и протянула мне:
– Переоденься, в мужском костюме сражаться сподручнее.
Я с отвращением взяла двумя пальцами штаны и куртку и не могла не скривиться:
– А, может, я лучше в платье останусь?
– Ой ты, неженка! – проворчала старуха, плюнула в кулачок, отобрала у меня вещи. Покрутила их, помусолила коричневыми пальцами и выдала обратно: – Держи.
Теперь это был новехонький охотничий костюм из светло-коричневой замши и белая блузка с кружевами.
– Ах, бабушка! – всплеснула я руками.
