И денег лопатой. Тьфу!
– И что дальше с Этьеном было?
– С разбойниками управилась, – старушка хмыкнула. – Повеселилась на славу. Вижу: неладно что-то с парнишкой – чернющий, как дьволенок, лопни мои глаза! Оно, знаешь ли, Тити помнить, что происходило с демонами, вроде и не помнил, а в голове сумятица да жуть всякая жила. Разговорила я парнишечку, признался он, что спать боится: сны один страшней другого приходят. Поделился со мной, какие. Я и разгадала, в чем дело. Душа-то его лица демонов и картины всякие запоминала, хоть сознание про них и не знало ничего.
Шевризетт споткнулся, бабка ухватилась за шею козла, едва не съехав на землю.
Я снова оглянулась на Этьена. У меня внутренности заледенели от таких рассказов. Нет, я должна ему помочь. Не потому, что влюбилась, – не дано, так не дано, – а просто так. Ведь он мне помог. Не раз.
– И вы ничего не сделали после этого?
– Как же не сделала? – возмутилась мадам Тэйра. – Погоняла духов, защиту поставила, чтобы ритуалы папашкины не работали.
Поучила маленько. Сколько могла, почистила парнишку. Да все не вычистишь. Пусть уже живет, какой есть. Счастливым не будет. Беды одну за другой к себе притягивает. Так что не для тебя он.
Я вздохнула:
– Мне, похоже, счастья тоже не видать…
– Бёф, глупости! Твое счастье от тебя зависит, – старуха снова сделала хитрую мордочку. – Будешь счастливой, если правильные решения принимать научишься.
– А как узнать, какие правильные? – жалобно спросила я и посмотрела вперед.
Мы приближались к развилке у опушки.
И вдруг сзади раздался взволнованный окрик Этьена:
– Эй! По дороге идет вооруженный отряд! Сворачивайте влево!
Все разинули рты и обернулись – глаза Этьена так и были завязаны.
* * *Огюстен покосился на слепого и сочувственно заметил:
– Умом тронулся, бедняга.
Этьен возмущенно фыркнул, а мадам Тэйра почесала седой затылок и приказала:
– Фернан, ну-ка, послушай.
Чернявый разбойник с торчащими, как у мерина, крупными зубами тотчас приник ухом к земле. Все затихли.
Я даже дышать перестала. Скоро Фернан поднялся и кивнул:
– Человек двадцать. Тяжело идут. Видно в доспехах и с оружием.
Этьен гордо приосанился и сквозь зубы процедил:
– Ну, и кто тут тронулся, остолоп зеленый?
Огюстен скривил недовольную мину, но промолчал – мол, что поделать с убогим.
– Уж верно не ты, Тити, – вытянула шею старушка у развилки. Ее ноздри зашевелились, как у голодного кролика. Наконец, она скомандовала: – Поворачиваем налево. В обход.
