Судя по гримасе, парень удивился, но затем его рот искривился в злобной усмешке. Этьен замедлил шаг лишь на мгновение, чтобы напрячь мышцы и рвануть руками, разодрав в клочья сотканный нами сверкающий кокон.
Черт! А он сильнее, чем я ожидала! Но это еще не конец!
Достав из-за пояса кинжал, Этьен-демон уставился на меня неживыми глазами. Черные хлопья снега ложились ему на плечи и тут же взвивались, разлетаясь в стороны с новыми порывами ветра. С каждым его шагом моя уверенность таяла.
– Эй, бесовское отродье! Я здесь! – выкрикнул Огюстен, чтобы отвлечь от меня демона, но Этьен и ухом не повел.
Огюстен влез на что-то и, размахнувшись, метнул увесистый бочонок. Демон отскочил, точно угадав траекторию падения, словно у него и на затылке были глаза. Бочонок шумно рассыпался в щепки, разлив красное, как кровь, вино по мостовой, и продолжил идти на меня.
– Ах ты, батюшки! Ах ты, нечистый! Убивают! – завизжала тетка где-то в здании напротив.
Увы, без свидетелей все же не обошлось… Истеричные вопли и черный снег, колко бьющий в лицо, не давали сосредоточиться.
Рубин жег мне кожу на груди даже сквозь мешочек, в котором лежал. «Ну, жечь – так жечь, – решила я. – Металл – хорошо раскаляется». И я представила, как мой огонь проникает в тонкое острие кинжала, накаляет его докрасна. Живо вообразила, как огонь пробирается по лезвию к пальцам Этьена, разжигает рукоятку, будто ту опустили в костер. Да! Вот так! И еще, и еще!
Из стального кинжал превратился в мерцающий алый. Этьен поморщился, его кисть дрогнула, и оружие выпало на булыжники.
Не успела я обрадоваться, как тот направился к топору и зашипел странное:
– Шш-еу-ораз-дай вишшфание… Ш-шеу…
От этих звуков у меня и внутри зашипело, словно капли воды упали на раскаленные камни.
– Отт-дай, – протянул руку Этьен, стоя над топором.
– Давай поговорим без оружия, – выкрикнула я, стараясь не выдать предательскую дрожь в голосе. – Или боишься?
Этьен-демон оскалился и одним рывком выдернул из ставни топор.
– Оттдашшь.
Я попятилась.
– Ай, добры люди! Убивец! Девушку зарубил, зарубил.
Сейчас зарубит… Помогитя! – снова заверещала из окна гостиницы женщина.
«Да чего ты визжишь, как свинья резаная? – раздраженно подумала я. – Не из тебя собираются сделать котлету». Захлопали ставни, но никто не появился. Черный снег и суеверный страх лишил добрых горожан желания геройствовать. И хорошо…
Но Этьен приближался, легко прокручивая топор. Мне это не нравилось.
– Абели, в лавку! – глухо скомандовала издалека старуха.
