Этьен не обращал никакого внимания на настороженность матери и театрально представил ее нам:
– Судари и сударыни, знакомьтесь: перед вами моя любимая матушка, мадам…
– Рашаль, Жаннетта Рашаль, – вдруг вставила женщина вместо ожидаемого «Годфруа» и, вспомнив о приличиях, добавила: – Добро пожаловать в мой дом, господа! Прошу, проходите, располагайтесь. Поди, устали с дороги.
– Абели, а это Антуанетта, – показал Этьен на стройную смуглую девочку, которую я увидела первой. Та посмотрела на меня с любопытством и спросила в лоб:
– Вы новая подружка нашего Тити?
Я смутилась, а Этьен щелкнул пальцем сестрицу по носу:
– Что ты бормочешь, поросенок?"
"– На тебя, братец, все девицы вешаются, – ехидно улыбнулась Антуанетта.
– Все до одной. Хоть хворостиной отгоняй. Думаешь, не помню?
«Ах, негодница маленькая! – подумала я. – Да ведь она ревнует меня к брату». Но своего Антуанетта добилась – сообщение о девицах меня не порадовало.
– Уж точно не просто подружка, – подмигнул сестре Этьен.
Черноволосая малышка, как две капли воды похожая на лекаря, даром что без усов, требовательно дернула Этьена за штанину:
– Тити, ты отвезешь нас к папе?
Он подхватил ее на руки и покачал головой:
– Нет, Клодин, к папе мы не поедем.
– Тогда привези его к нам, – черные глазенки сверлили Этьена, как буравчики. Малышка упрямо заявила: – Я хочу к папе!
С тревогой я заметила вокруг девочки красновато-бурое облако. Рубин в мешочке на груди нагрелся, и я внезапно почувствовала силу. Хм, а ведь у девочки есть дар. Или будет.
С этим ребенком надо держать ухо востро.
Этьен серьезно посмотрел на Клодин:
– Мы не поедем к папе. И папа не приедет. Он не может.
Девочка ударила кулачком Этьена в грудь, стараясь сделать больно, и, поджав губы, сказала:
– Плохой-плохой! Из-за тебя я тут, а папа – нет. Вот вырасту, и к папе уеду. Так и знай!
Этьен поставил ее на землю и погрозил пальцем:
– Кто грубит старшему брату, а? Накажу.
Клодин показала ему язык и убежала в дом.
– Яйцо требует от цыплят, чтобы они не пищали, – покачал головой Этьен.
– Она все время так. Уже сил с ней никаких нет, – вздохнула мать.
«Яблочко от яблоньки», – подумала я, чувствуя, что проблем с малышкой не оберешься.
– А вы из благородных, мадемуазель? – поинтересовалась мадам Рашаль.
– В некотором смысле, – робко улыбнулась я.
– Ну, тогда не гневайтесь, у нас тут все просто, – сообщила мать Этьена с недобрым вызовом, и мне сразу расхотелось с ней жить.
* * *На самом деле не так уж и просто было у них.
