Этьен закатил глаза и с уморительной гримасой захрипел:
– Умира-а-аю без объятий, – фальшиво трясущимися руками он добрался до моей талии, тут же схватил и приободрился: – Видите? Дотронулся и ожил.
Я спрятала рубин и смущенно захихикала, прикрывая рот:
– Этьен, не стоит при всех.
– Как это не стоит? Ты – моя невеста! И пусть все обзавидуются, – просиял Этьен. – Кстати, заметила, что Марешаль за завтраком сидел как сыч? Еле поздравление из себя выдавил. Ревнует.
– Пустое, Этьен! Он не имеет ко мне никаких притязаний, – возразила я, не до конца уверенная в своих словах.
– Огюстен просто милейший человек, всегда готовый помочь.
– Мне до сих пор чертовски интересно, зачем этот милейший человек в Париж за тобой тащится. Как, по-моему, так за тобой. Прилип, словно репей к хвосту лошади, – заметил Этьен, прижимая меня к себе еще сильнее.
Мадам Тэйра хмыкнула:
– Ай-яй-яй, вот кто у нас ревнует! А у Огюстена свои дела в Париже.
– Какие? – не унимался Этьен.
– Коммерческие, – скорчила хитрую мордочку старушка.
– Разве ты не знаешь, Тити, любопытство погубило кошку.
– Вот еще! – выпятил губу он. – А что Марешаль ревнует, это как пить дать. Иначе с чего бы он поплелся в таверну в Тоннэре, когда и тут гостю наливают, не скупясь?
– Тебе не понять, – сказала мадам Тэйра и направилась к дому.
Мы остались одни.
– Этьен, – я приникла к нему, – не хочу ждать свадьбы целый год.
– Подумаешь – год! Как раз успеешь себе платье сшить, знаешь, такое с вышивкой и кружевами. Самое красивое на свете! Говорят, невеста сама должна платье подготовить, иначе быть беде, – он поднял пальцами мой подбородок и посмотрел в глаза, лукавый, как дьяволенок.
– И, в конце концов, должны же мы хоть в чем-то уступить старшим?
– Не хочу.
– О-ля-ля, маленькая капризка! – пожурил он и тут же прильнул губами к моему рту.
Пожалуй, лучшего способа убедить меня не существовало, ибо тотчас и мысли мои, и возражения улетучились, растаяли в блаженстве розового облака.
Когда Этьен отпрянул, я распахнула ресницы, счастливая, ошалевшая и снова смущенная донельзя.
Чувства настолько переполняли меня, что едва любимый расцепил объятия, я тут же сорвалась с места и побежала по саду, мимо яблонь и розовых кустов, малинника, грядок с клубникой и уже отцветшей сирени.
– Стой! Куда же ты? – смеялся Этьен вдогонку. – Абели!
У маленького прудика он поймал меня и усадил на зеленый берег.
– Ты почему убегала? – спросил Этьен.
– Не знаю, – призналась я.
