С волками надо показывать зубы, с прохвостами – играть без правил. На войне как на войне.
– Я устала, – тихо сказала я. – От скандалов, погонь, ненависти. И я выйду за вас при одном условии – если спасете Этьена.
– Торгуешься? – удивился лекарь. – Не в твоем положении уместен торг.
– И все-таки я дерзну. Берите мою жизнь вместо жизни Этьена. По-моему, достойный обмен. Пятьдесят тысяч экю против жизни предателя.
– А у тебя выросли зубки, дорогая, – признал лекарь. – Но поздно. Судебная машина запущена – обратного пути нет.
Свидетели дали показания, грефье их записал, а Этьен, скорее всего, уже сознался – в Консьержери признания вырывают даже у самых упорных. Так что эшафот установят не сегодня-завтра.
– Но если вы такой великий маг, разве нельзя устроить побег?
– Консьержери – не та тюрьма, из которой можно бежать. Рисковать собой ради этого сопляка я не намерен.
Я с усмешкой посмотрела на него:
– Значит, все же доброй толики магии вы лишились, как и все остальные, включая меня. И вы совсем не великий и могучий, а так… ярмарочный фокусник…
– Придержи язык, девчонка! – вспылил лекарь и взмахнул рукой.
Черный дым взмыл из его ладони к потолку и, приняв форму огромной птицы, полетел на меня.
Я забыла, как дышать. Чернокнижник хлопнул в ладоши, и фигура рассеялась прямо перед моим носом.
– В следующий раз не остановлю. Как я говорил, главное, целесообразность, – мсьё Годфруа подался вперед. – Я не вижу смысла в том, чтобы оставлять щенка без заслуженного наказания.
– Как… вы… сохранили… дар? – прошептала я.
– В отличие от тебя, получившей силу ни за что, я нарабатывал ее годами. Я искал, я копил. И я знаю, где хранятся к ней ключи. Потому, даже если по вине какой-то выскочки природный дар исчезает, меня это не касается.
– Подписали договор с дьяволом? – пробормотала я.
– Все сложнее. Но можешь считать и так, если веришь в сказки.
Мне стало совсем не по себе, но отступать я не имела права. Набравшись духа, я заявила, как могла, твердо:"
"– Что ж, сударь, с дьяволом так с дьяволом.
Однако продолжим торг. Вам, что бы там ни было, нужны пятьдесят тысяч экю и особняк в Провансе. Полагаю родство с графской семьей старинного рода, с истинными дворянами шпаги тоже не только потешит ваше самолюбие, но и откроет двери в высшее общество самого могущественного государства в мире – Франции. Поэтому все просто: умрет Этьен, умру и я. Наложу на себя руки. Да, я возьму на душу смертный грех, не сомневайтесь. За мертвую невесту приданого не дадут.
