На самом дне найдёшь кое-что получше простыни.
Я резво соскочила с табурета и принялась рыться в чистом белье. И, правда, с самого низа выудила ночную рубашку и роскошный домашний халатик. Нежно-лимонный, из тяжелого атласа, с мягкой подкладкой, рюшами и милыми бантиками. Пусть всё это было мне великовато, но я с удовольствием натянула одежду на голое тело и потуже завязала пояс. Теперь можно было идти, хоть и босиком…
– А на Этьена я уронила канделябр. Лежит, отдыхает на входе в подвал, – равнодушно сообщило привидение.
– Как? Зачем?! Он же…
– Ты сама просила. Поблагодарила бы.
– Но я… – ругать привидение за запоздалую помощь не хотелось, и я лишь буркнула: – Хорошо. Спасибо.
– Пойдём, – прошелестел призрак, – покажу тебе кое-что.
Я подхватила подсвечник с оплывшей свечой и пошлёпала босыми ступнями по каменным плитам вслед за струящимся холодом. Полы халата шлейфом тащились за мной.
«Вообще-то, неплохо заполучить союзника, – подумала я. – Теперь у меня их уже двое – привидение и Огюстен.
Есть ещё, конечно, Моник. Но она далеко».
Призрак вёл меня вглубь по мрачному коридору, где, несмотря на разгар дня, всё было пронизано сырой теменью.
– Тут, – морозное облако повисло перед массивной дверью.
Я дёрнула за ручку – заперто.
– Отодвинь второй кирпич справа от верхней дверной петли."
"Под моими пальцами кирпич покорно шевельнулся и выехал вперёд одним концом. Что-то звякнуло. В образовавшемся отверстии я нащупала железный ключ. Отчего-то мне стало страшно. Я была уверена – то, что за этой дверью, мне не понравится.
И верно, еще не успев отворить её полностью, я почувствовала знакомый запах мертвечины. Я заколебалась…
– Ну, что же ты?! – рассердилось привидение.
– Да мне просто страшно! – вспылила я. – Будешь подгонять, уйду!
Холодный воздух задрожал передо мной, и привидение примирительно шепнуло:
– Не уходи. Просто меня всё время тянет в эту комнату, хоть я и не помню, что там произошло.
Насупившись, я всё-таки кивнула и снова потянула ручку двери на себя.
– Там жутко, – поспешно предупредило привидение. – Не падай в обморок.
Я шагнула в смердящую темноту, будто в чрево дохлого кита. В пятнышке света от моего огарка увидела длинные погашенные свечи в канделябре у входа, зажгла их по одной. О, Боже! Свечи были чёрными!
В центре помещения стоял стол, его массивные дубовые ножки покрывали тёмные потёки. Рядом на высокой тумбе были разложены ножи и щипцы, при виде которых у меня свело желудок.
