– Скажите, графиня была добра с вами, юная прелестница?
– Весьма, – с ненавидящей улыбкой произнесла я, ощущая, как в животе разгорается алое пламя.
– Я хочу, чтобы вы также добры были со мной. По окончании танца вы разделите приватный ужин с вашим повелителем, – безапелляционно сообщил он. – Надеюсь, он затянется до утра.
Король поднял руку, и я оказалась в нескольких сантиметрах от его смрадного тела. Запах стал совершенно невыносимым. Я не выдержала и отстранилась, закашливаясь и прикрывая платком лицо.
– В чем дело, мадемуазель? – сердито спросил тиран.
– Ничего, простите, Ваше Величество, – пыталась отдышаться я.
Глаза в прорезях маски недовольно сощурились, и король начал повторять па, бесцеремонно выдернув мою руку так, что я грудью столкнулась с его торсом. Волна брезгливости поднялась к горлу, и, кривясь, я отскочила от него, как от прокаженного.
– Ах, ты ж мерзавка! – король хлопнул один раз. Музыка прервалась. Танцующие застыли на своих местах. – Графиня де Веруа! – прорычал он.
– Из какой помойки вы приволокли сие убожество?
И я больше не смогла себя контролировать. Выпрямилась и сжала кулаки. Багровый огонь, разгоревшийся в животе, поднялся по позвоночнику с диким жаром и вырвался прямо меж моих бровей. Он, будто раскаленное докрасна копье, с силой влетел в лоб королю. Тот пошатнулся и с криком упал навзничь. Все зашумели, заахали и кинулись к нему.
«Ой, как это получилось?! Сейчас повяжут, а потом сожгут, как ведьму», – подумала я, почуяв их суеверный страх и праведное возмущение.
Краем глаза я увидела красивый профиль графини, похожий на клюв хищной птицы, высматривающей добычу. И я разъярилась еще больше: – «Ну, уж нет! Я еще покажу вам всем! Вы ведь наверняка пили аперитив. Не зря же говорил Огюстен о вине для настоящих французов. Я знаю, вы пили… И покажу вам!»
Я сосредоточилась и в мгновение ока в воображении вся превратилась в фонтан, извергающий лаву. Огненная, палящая, густая ярость взлетала под самый потолок и обрушивалась на головы людей в зале.
«Я покажу вам! Я покажу!» – приговаривала я. Придворные принялись мутузить друг друга, срывая парики и маски. Дамы драли друг другу космы и визжали, как свиньи перед забоем. С балкона музыкантов вниз полетели щепки от клавесина и арфы, упал на пол клубок струн и треснувший пополам смычок. Листы с нотами закружились в воздухе. С видом древнего галла церемониймейстер издал воинственный клич и метнул витой жезл в румяного старичка.
