Остатка недели мне хватило, чтобы решить, какие зелья пригодятся, и достать недостающие ингредиенты. Варить пришлось ночью — наказания и подготовка к состязаниям загрузили меня по самые уши. Для алхимических экспериментов я выбрала вечер пятницы. В субботу меня ждала дополнительная тренировка на байлангах, но куратор не зверствовал и поставил ее в полдень.
Ночь я провела за приготовлением зелий, и в постель отправилась только к утру. Поэтому была возмущена до глубины души, когда на рассвете меня разбудило прикосновение к плечу.
Над головой раздался подчеркнуто бесстрастный голос куратора:
— Анна, просыпайся. Тебя ждут на дальнем плаце.
Я разлепила веки и удивленно воззрилась на Вестейна. Комнату освещали рассветные лучи. На кураторе был черный костюм для полетов. Вернулся с ночного облета?
— Вставай, я должен отвести тебя на Дальний плац, — повторил он.
— Зачем? — сонно пробормотала я. — Тренировка же в полдень!
— Планы изменились. Вставай, я буду ждать тебя у крыльца.
С этими словами он вышел из комнаты.
Я кое-как соскребла себя с постели и направилась в ванную. Больше всего мне хотелось рухнуть обратно на матрас и уснуть, но вместо этого я натянула форму для полетов и послушно спустилась к Вестейну.
Он оглядел меня с ног до головы. Легким прикосновением поправил мой воротник, затем отвел от моего лица белую прядь волос.
— Идем, — кивнул он.
Я послушно спустилась за ним с горы. Ждала, что мы повернем к загонам, но куратор повернул к плацу. На полпути я спохватилась, что не позвала своего байланга.
Да и Вест как будто не на Свейте прилетел. Подозрительно…
Вестейн как будто прочел мои мысли.
— Не буди байлангов, — предупредил он. — Мы только вернулись из облета, пусть Свейт отдохнет.
Я кивнула и продолжила шагать за куратором. Спать хотелось ужасно. Только этим можно было объяснить тот факт, что я не задала ему больше ни одного вопроса. Когда впереди показалась пропасть, Вестейн остановился и сказал:
— Иди, тебя ждут.
Я непонимающе посмотрела на него, а затем перевела взгляд на плац.
Сначала я увидела прекрасную белую собаку, которая растянулась на снегу. И только после этого заметила рядом с ней всадницу. Летный костюм на ней был жемчужно-белым, а длинные волосы сияли, как снег.
Я повернула обратно, прежде чем сообразила, что делаю. Но Вестейн поймал меня за плечо и прошептал на ухо:
— Не глупи. Она прилетела сюда, чтобы поговорить с тобой.
— С кем угодно, только не с ней! — прошипела я.
Но послушно развернулась в сторону плаца.
