На подлете к загонам я приметила клин байлангов. Вместо того чтобы приземлиться на дальнем плацу, псы летели в нашу сторону. Кажется, я снова влезла в неприятности.
Стужа спланировала в свой загон.
Я стянула с нее седло и заглянула в миску. Чистая вода у собаки была. Тогда я поспешно распрощалась со своей питомицей и выскользнула за ворота. У меня оставалась слабенькая надежда на то, что в темноте нас не заметили, а Свейт свою подругу сдавать не будет. Главное — удрать в комнату до того, как стражи покинут своих псов.
Но не тут-то было! За воротами я сразу оказалась в круге света. Большой магический шар освещал бледное лицо Вестейна, кривую улыбку Багрейна, которую он пытался спрятать, и хмурые брови ректора. Байланги стояли за их спинами, и от Свейта пришла волна беспокойства.
Тут все взгляды обратились ко мне. Куратор выдавил:
— Что ты здесь делаешь?
Я тут же изобразила самое искреннее раскаяние и доложила:
— Стужа удрала из загона. Пришлось возвращать ее на место.
Откровенное вранье мою собаку не взволновало и не удивило никого из присутствующих.
После того как она прилетела на разбирательство, от моей красотки ждали чего угодно.
Тон Вестейна мне совсем не понравился, и я придирчиво ощупала взглядом его фигуру. Что-то было не так, но я никак не могла понять что… Может быть, Свейт подскажет?
“Прости, я обещал молчать”, — отозвался пес.
В его голосе была усталость. Багрейн скривился и ядовито произнес:
— Вам стоит лучше следить за своим байлангом, леди Скау.
— Обуздать взрослого байланга сложнее, особенно без опыта, — напомнил ректор.
А Вестейн повернулся ко мне и приказал:
— Возвращайся в свою комнату.
И вот тут до меня дошло. Рука! Его левая рука висела плетью. С большим трудом я удержалась от расспросов. Пришлось развернуться и сделать вид, что ухожу. Правда, шла я довольно медленно, старательно прислушиваясь к разговору.
— Иди с ней. Тебе тоже стоит отправиться на гору, — сказал ректор, обращаясь к Вестейну. — Источник поможет очистить рану.
— Боюсь, войти туда с девушкой ему не судьба, — фыркнул Багрейн.
Мне показалось, что это какое-то завуалированное оскорбление, но его смысл ускользал от меня. Беспокойство за Веста заполнило все мои мысли."
"Задержаться подольше не вышло, и дальнейший разговор я не слышала. Но сон как рукой сняло. И вместо того, чтобы отправиться в постель, я встала на пороге своей комнаты. Скрестила руки на груди и привалилась к косяку.
Долго ждать не пришлось.
