Часть группы, часть стаи
Я спохватилась, что дверь не заперта, и прислонилась к ней спиной. Никто не должен увидеть метку. Даже Вестейну я еще не удосужилась показать изменения, которые произошли после нашего первого поцелуя. Что же случилось теперь?
Последний виток бинта соскользнул с моего запястья, и я начала придирчиво разглядывать багровые линии на белой коже. Сначала мне показалось, что рисунок не изменился, и я хотела выдохнуть с облегчением. Но затем я вгляделась в одну из нижних веток древа и застонала в голос.
Вдоль тонкой багровой линии проступили маленькие листочки. Я поспешно начала наматывать бинты обратно. Как неудачно, что Стужа укусила меня за другую руку. Что же теперь делать, как скрывать метку? Я же не могу постоянно изобретать ранения для этой руки. Рано или поздно кто-то это заметит. Нужно что-то придумать…
Но пока в голову ничего не шло, придется поддерживать легенду с порезом.
С медитацией у меня никогда не ладилось. Сидеть на месте было слишком сложно, поэтому большую часть времени я провела, слоняясь из угла в угол.
А перед закатом с облегчением покинула опостылевшую комнату и отправилась к загонам. Надеюсь, меня хоть после испытания покормят.
Там меня уже ждали. Куратор о чем-то тихо беседовал с ректором. Багрейн, Крон и еще несколько незнакомых преподавателей переглядывались за их спинами. Чуть подальше притулилась группа любопытствующих, в основном третий и пятый курсы. Я различила короткую белую шевелюру Хеймира и тонкую фигурку Тиры.
Свейт восседал на крыше сарая.
Белые крылья тревожно подрагивали. Я почувствовала, что он тоже переживает за подругу.
Вас нельзя разделять, — мысленно обратился ко мне пес.
Я была с ним согласна. Осталось доказать остальным, что моя строптивица сможет жить на свободе.
В этот момент меня, наконец, заметили. Ректор кивнул на мое приветствие и приказал:
— Выводи байланга.
Я развернулась к загону, но меня остановил Крон.
— Подождите, — елейно произнес он. — Анна, что у тебя с рукой?
— Метка связи, — попыталась отмахнуться от него я.
— С другой рукой, — уточнил Багрейн.
Я покосилась на торчащий из рукава край бинта.
— Порезалась об осколок зеркала, скоро заживет, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал легкомысленно.
— Если порез не зажил за два дня, возможно, тебе стоит обратиться к лекарю, а испытание перенести… — слащаво улыбаясь, предложил Крон."
"От такой заботы я едва не поперхнулась. Несмотря на мое удивленное лицо, Крон явно собирался настаивать на переносе.
