Пока мы шли к учебному корпусу, я думала только об одном — только бы отец ни о чем не узнал. Вестейн заметил мое напряжение и спросил:
— В чем дело? Правила на нашей стороне.
— Мегеру же это не остановит, верно? — ответила я.
А затем вздохнула и призналась:
— Не хочу видеть отца. Он снова будет недоволен тем, тем, что его вызвали. И принесет очередное письмо, которое я не хочу читать. А за прошлое неотвеченное меня ждет головомойка.
— Может быть, прошлое неотвеченное даст ему понять, что настаивать не нужно, — попытался утешить меня Вестейн.
Но я почувствовала в его голосе едва уловимое напряжение и… ревность, да? Куратор огляделся. К корпусу мы шли одни, поэтому он тихо напомнил:
— Никому тебя не отдам.
От этих слов на сердце растекалось тепло, но тревога все равно не отступила до конца.
Четвертый курс только вернулся из Лабиринта, занятий не было. Поэтому коридоры встретили нас гулкой тишиной. Я был готова, что нас ждет очередной совет, на котором соберуться все преподаватели. Но Вестейн остановился перед массивной дверью.
Золотая табличка сообщила, что это кабинет ректора. Пожилая секретарша с волосами, стянутыми в пучок на затылке, распахнула перед нами дверь и объявила:
— Господин Вестейн Ааберг и его ученица леди Анна Скау явились по вашему вызову.
Куратор посторонился, предлагая мне первой шагнуть в кабинет. Я старалась держать спину прямо. Вест вошел вслед за мной. Дверь хлопнула, я заученно приветствовала всех собравшихся. Их оказалось гораздо больше, чем я ожидала.
Ректор восседал в огромном кожаном кресле за массивным столом из темного дерева.
Он теребил короткую белую бороду и задумчиво смотрел на меня. В одном из кресел перед его столом восседал мой отец. Я старалась не смотреть на него, но непроницаемое лицо моего родителя сообщало знающим людям, что герцог Скау в бешенстве и сейчас полетят головы. Очень хотелось верить, что не моя…
Напротив него в таком же кресле расположилась Магрит Эллингбоу. Алый костюм подчеркивал фигуру, а улыбка на лице была насквозь фальшивой.
Ида стояла за ее спиной, опустив голову и всхлипывая. Фастар в двух шагах от нее понурился и не поднимал головы."
"Незнакомец с короткими светлыми волосами и бородой опирался на подоконник за спиной ректора. И по тому, как он глядел на пятикурсника, я догадалась, что это его отец. Короткий шрам на переносице придавал этому человеку вид закаленного воина. По его лицу нельзя было ничего прочесть. Но я не сомневалась, что он тоже будет выгораживать сына.
