Если даже слухи о том, что учудили старшекурсники, дойдут до куратора, буду прятаться от его гнева в отчем доме.
Правда, там меня ждут Амалия, герцогиня Карина и танцы с Гольдбергом. Но может быть, мне удастся быть паинькой и добиться отцовского прощения?
С этой мыслью я и уснула.
Следующий день я провела за изучением книг. Отчаявшись прочитать все, я постаралась выцепить понемногу и с каждой. Но это мне ничем не помогло. Поэтому в среду после занятий я в мрачном расположении духа отправилась на третий плац.
И застала там на редкость умиротворяющую картину. Ледяной стоял, прислонившись лбом к плечу своего пса и неторопливо почесывал его за ухом. Свейт жмурился от удовольствия. Лицо куратора было отрешенным. Я почувствовала себя так, будто увидела нечто, для моих глаз не предназначенное.
Тут пес меня заметил и завилял хвостом. Ледяной нехотя оторвался от своего зверя и повернулся ко мне. Прежде чем он успел что-то мне сказать, я выпалила:
— Ваши книги мне совершенно не помогли.
Куратор вскинул бровь и саркастично спросил:
— Неужели? Может быть, потому что ты их не читала?
— От корки до корки прочла, — не моргнув глазом соврала я.
— Но каждый автор учебника описывает только свой опыт. И он сильно отличается от опыта авторов других учебников.
Ледяной кивнул:
— Именно поэтому сейчас у тебя будет возможность попрактиковаться.
— Что, снова куда-то полетим? — удивилась я. — Предупреждать надо, я бы летный костюм надела.
Но куратор покачал головой:
— Нет. Никуда лететь сегодня не нужно.
У нас экскурсия в одно интересное место.
С этими словами он хлопнул Свейта по плечу и поманил меня за собой.
Байланг неторопливо потрусил в сторону загонов, а я пошла за куратором. Далеко идти не пришлось. Мы остановились у скалы чуть в стороне. Я выглянула из-за плеча Ледяного и обнаружила, что перед нами находится узкая выемка. Куратор коснулся круглой бляшки по центру, и часть стены отъехала в сторону. Освещенный круглыми фонарями коридор уходил вниз.
Куратор предупредил:
— Осторожно, здесь ступеньки.
После этого он первым начал спускаться. Я шагнула следом. Стена за моей спиной вернулась на место.
Лестница оказалась короткой, а коридор — длинным. Наконец, впереди показался тупик. Справа от него в стене чернел проем. А рядом стоял неказистый столик, за которым на таком же неказистом и колченогом стуле восседал толстый старичок с помятым красным лицом. Мне показалось, что он беззастенчиво спал на рабочем месте.
