Если это Гольдберг… пусть только попробует! Ни за что!
Около полуночи нещадно зачесалась рука под повязкой. Ледяной встрепенулся и возвысил голос:
— Все свободны!
Меня как ветром сдуло из-за стола. На улицу я выскочила быстрее парней, на ходу почесывая запястье через повязку. И вздрогнула, когда совсем рядом обнаружила две пары сияющих в темноте глаз. Снег вокруг зашевелился, и я поняла, что это байланги. Оба с интересом обнюхали меня. Но почему-то их мне совсем не хотелось гладить. Я застыла, позволяя псам изучать меня.
Тот, что покрупнее, оказался особенно настырным и начал обнюхивать мое лицо. За моей спиной раздался голос Сигмунда:
— Кнут, нельзя.
Байланг тут же потерял ко мне интерес и плюхнулся на задние лапы.
— Это твой? — спросила я.
Сигмунд кивнул и погладил своего пса. Тут я прошептала:
— А разве байлангов можно выпускать после отбоя?
Эйнар тяжело вздохнул:
— Нельзя. Но Котик не слушается. А Кнут иногда улетает вместе с ним. Поторопимся, пока Ледяной не увидел. До завтра!
С этими словами парни взобрались на своих байлангов, и белые псы унесли их в небо.
В воскресенье я снова отлынивала от завтрака травянистой дрянью и пыталась переделать домашние задания на всю неделю. Перед ужином сначала пришлось мести лестницу. А после меня снова ждало бдение до полуночи в компании Ледяного. Куратор, как и вчера, даже не думал контролировать парней. Несколько часов он просидел напротив меня, изучая какой-то древний трактат. Чем довел меня до зубовного скрежета. И почему мне достался такой упертый и вредный куратор?
В понедельник я также малодушно проспала завтрак.
Таскать бутерброды с ужина оказалось проще, чем заставлять себя глотать жидкую дрянь. Оставалось только удивляться, что никто из парней не пытался сделать то же самое. Хотя большинство из них видели, что я делаю, никто не пытался ни остановить меня, ни повторить. И второе удивляло куда больше.
Когда я пришла на первый плац и заняла свое место в строю, Эйнар осторожно начал:
— Ты зря пропускаешь завтрак, Анна.
Сигмунд тут же одернул его:
— Она скоро поймет это сама, ты же знаешь.
— Эта дрянь горькая, — скривилась я.
— Она помогает твоей магии, — мягко произнес Сигмунд. — Мы же говорили об этом в первый день, ты забыла?
Я скептически хмыкнула, но разговор пришлось прервать. На поле появился Ледяной. Он обвел взглядом строй и заявил:
— В субботу первая вылазка за Ржавый пик. Подготовьте байлангов и получите снаряжение у Бьорка. Разошлись.
