Кажется, Ледяной понял, что я нанесла на дверь… Интересно, накажет или нет?
Куратор словно прочел мои мысли:
— Сейчас это не важно. Вернись в седло. Проверим еще кое-что.
Теперь мне и самой было любопытно. Карабкаясь на спину Свейта, я спросила:
— Думаете, Мистивир почувствует что-то еще?
— Мистивир… или ты, — загадочно ответил он. — Посмотрим.
Куратор устроился сзади, и я заметила, что теперь он держится за луку седла только одной рукой — левой. Я не выдержала и спросила:
— Что с вашей рукой?
— С какой именно? — равнодушно спросил Ледяной.
И я ощутила, как первый раз за все время, что мы летали в одном седле, он попытался отодвинуться. Но было некуда.
— С правой, — ответила я.
Больше всего хотелось спросить: «А что с моей?» Но я сдержалась.
— Ничего. Мне может понадобиться оружие, — сухо произнес куратор, и я прекратила расспросы."
"Свейт в этот момент перевалил через вершину скалы и полетел низко, едва не касаясь лапами снега. Я вертела головой по сторонам, но не могла понять, что здесь ищет Ледяной.
Для меня пейзаж ничем не отличался от предыдущего. Горы, снег. Собственно, все.
Когда байланг приземлился в какой-то ложбинке, Ледяной спешился и приказал:
— Слезай.
Я уже собиралась кивнуть, но тут поняла, что… не хочу. Удивительным образом, но спускаться со Свейта не хотелось настолько, что я подозрительно спросила:
— Может, не надо?
Правда, снег под ногами куратора не спешил разойтись или вспухнуть коричневыми щупальцами. Да и выглядел Ледяной спокойным. Хотя на это смотреть как раз не стоило, он всегда спокоен.
— Надо, — твердо произнес куратор. — Помочь?
Воображение тут же нарисовало картинку, как меня заботливо снимают с седла и несут куда-нибудь на руках. Это оказалось настолько неожиданно для меня самой, что я поспешно слезла. Откуда в моей голове такие мысли? Раньше моя фантазия подобных фокусов не выкидывала. Эта долина плохо на меня влияет.
А еще, как только я ступила на снег, мне ужасно захотелось забраться обратно. Ледяной жадно наблюдал за каждым моим жестом.
Я не выдержала и призналась:
— Не имею ни малейшего понятия, что вы тут нашли, но мне здесь не нравится.
— Отлично, — кивнул мне куратор. — Идем.
Мы пошли вдоль ложбинки, и странное чувство внутри только росло. Наконец, Мистивир задрожал, и я с облегчением замерла. Ледяной обернулся ко мне и спросил:
— Что чувствуешь?
— Не знаю. Не хочу здесь быть, и все.
Я и правда не могла описать странные ощущения.
— Оглянись, — приказал куратор.
