Отец это заметил и стал поручать мне небольшие покупки. После второй аварии мама решила купить страховку, и отец сказал, что я должна оплатить свою долю. Я это сделала. Потом он потребовал больше, за регистрацию.
– Эти правительственные выплаты пустят меня по миру, – сказал он, когда я отдавала ему деньги.
Этим отец удовлетворился, пока не пришли результаты экзамена. Я вернулась со свалки и обнаружила белый конверт. Я вскрыла его, выпачкав жирной грязью, и уставилась на свои баллы. Двадцать два. Сердце у меня заколотилось.
Не двадцать семь, но все же некоторые возможности открывались. Может быть, я смогу поступить в университет Айдахо?
Я показала маме свои результаты, и она рассказала отцу. Он страшно разозлился, а потом стал орать, что мне пора съезжать.
– Если она достаточно взрослая, чтобы получать деньги за работу, значит, и аренду оплатит! – орал отец. – И может платить ее в другом месте.
Мама впервые начала с ним спорить, но через пару минут он ее убедил.
Я стояла на кухне, взвешивая свои варианты.
Думала я о том, что только что отдала отцу четыреста долларов – треть моих сбережений. И тут вошла мама и спросила:
– Как думаешь, ты сможешь съехать до пятницы?
Во мне что-то сломалось. Словно дамбу прорвало. Я не могла собраться с силами. Я кричала, но крик был каким-то придушенным. Я тонула. Мне некуда было идти. Я не могла позволить себе снимать квартиру, а если бы и смогла, то только в городе. Тогда мне понадобилась бы машина. У меня было всего восемьсот долларов. Я выкрикнула все это в лицо маме, убежала в свою комнату и громко хлопнула дверью.
Мама постучалась через несколько минут.
– Я знаю, ты считаешь, что мы несправедливы, – сказала она. – Но когда я была в твоем возрасте, я жила самостоятельно и готовилась выйти замуж за твоего отца.
– Ты вышла замуж в шестнадцать лет?
– Не глупи. Тебе не шестнадцать.
Я посмотрела на нее. Она на меня.
– Мама, мне шестнадцать.
Мама смотрела куда-то в сторону.
– Тебе не меньше двадцати. – Она склонила голову. – Разве нет?
Мы помолчали.
Сердце колотилось у меня в груди.
– В сентябре мне исполнилось шестнадцать, – сказала я.
– О! – Мама закусила губу, потом поднялась и улыбнулась. – Тогда не волнуйся об этом. Ты можешь остаться. Не знаю, о чем думал твой отец. Полагаю, мы просто забыли. Трудно уследить, сколько лет твоим детям.
Шон вернулся к работе, хотя ходил все еще неуверенно. Он носил большую австралийскую шляпу с широкими полями из шоколадно-коричневой блестящей кожи.
