Ученик своего учителя. Том II (СИ)

Однако Тиля его тон ни капли не смутил, и торгаш теперь уже точно испуганно спросил, массируя одной рукой виски:

— Слушай, Малк, а у твоей волшбы никаких вредных для мозгов последствий нет? Ты ведь не зря про галлюцинации спрашивал?

Вопрос был настолько неожиданным, что Малк аж поперхнулся.

— А тебе не кажется, что об этом несколько поздновато спрашивать? — фыркнул он, но потом заметил выражение лица Тиля и уже гораздо менее резко сказал: — Если ты не забыл, то в башке у тебя не я копался. Моё дело было якорь с твоего брюха убрать, остальное меня не касалось.

Калакара его ответ очевидно не удовлетворил. Он ещё больше нахмурился, потёр лицо и, не спрашивая, рухнул на привинченный к стене стул.

— Тогда не понимаю, что со мной происходит. После освобождения от влияния того менталиста, у меня ни голова не болела, ни мысли не путались, а сегодня, как ты печать окончательно снял, так сразу и началось…

— Началось что? — уточнил Малк, в свою очередь так же нахмурившись.

Нет, у него имелись некоторые подозрения, но ему всё же хотелось бы услышать их непосредственно от Калакара.

— Шум в ушах, иногда непонятные звуки… Раньше списывал это на усталость и общее напряжение, но теперь ко всему этому добавились ещё и непонятные тени перед глазами. Вроде и нет их, а вроде и есть. Надо только краем глаза смотреть, — Тиль скосил глаза и тут же заметно вздрогнул. Видимо увидел ту самую тень, очевидно не самого приятного вида.

Несмотря на прозвучавший прямой вопрос, отвечать Малк не спешил. Просто потому что не хотел врать. Ведь он действительно знал, в чём корень проблемы Калакара, почему появились странные тени и кто во всём виноват. Всё сходилось к одному человеку — к нему, к Малку. А если совсем точно, то к проведённому им сразу по прибытию в порт Третьей Сестры обряду.

— Расслабься, ничего страшного не происходит. Ну или по крайней мере ничего такого, что я не мог бы исправить, — сообщил он, наконец, в который раз за сегодня начиная копаться в саквояже.

Достал глиняную миску, очередную колбу с порцией золы Скверны — её он собрал во время членства в охотничей артели и считал своей самой большой ценностью, — затем потянулся за стоящей на полке над кроватью клеткой с живой ящерицей.

— Погоди, ты что, опять как на Сестре будешь гадину эту вонючую резать? — воскликнул Тиль, проследив за его действиями.