Ученица Хозяина Топи (СИ)

А уж после — проси, чего надобно, шелка, да жемчуга…

И так вдруг горько стало от присказки этой, замерла, про себя Лесьяра упрашивая не ходить никуда.

Но вот соскользнула рука его с плеча девичьего. Скрипнула кровать — поднялся.

— Позже поговорим, — заявил коротко да холодно, а сам вышел.

А Веша, вот дурочка, еще сильнее в подушку закопалась, не желая на щеках слезы собственные ощущать. Сердце точно на куски в разные стороны потянуло, как представила она, что магик сейчас другую миловать будет… Уж как Хозяин Топи девиц встречает тоже много сказочек ходило, да таких, что при детях не сказывали.

Так, в слезах и забылась под действием зелья, еще боле разбитая, чем после выброса магического.

А Лесьяр тем временем через топь знакомыми тропками шел, губы недовольно поджимая. Своевременно, конечно, колокольчик зазвонил, ничего не скажешь. Только он с мыслями собрался, как на-те, встречай гостей. Впрочем, грех жаловаться. То, о чем с Вешей поговорить хотел, неизменно подводило его к надобности эдаких вот гостей встречать.

Весеньи кровушка, стоит хоть себе самому признаться, уж не подойдет боле.

Магик прошлым вечером в компании приятелей много чего про себя передумал да решил быть с собой честным — нравилась ему эта ведунья. Смелая такая, хотя и наивная, с сердцем добрым, живая, не жеманница, искренняя. Хорошо ему с ней рядом было, тепло. И отказываться от того магик был не намерен. И большего хотелось, ближе ее узнавать, делиться с ней своим теплом, что за столько лет не растраченным запылилось уж.

Коли примет, конечно. Он, дурак, много вчера лишнего наговорил… ежели и сразу не простит, так он с тем совладать сумеет, чай, времени у них — без меры. Арьяна только надобно отвадить.

— Здравствуй, красна девица, — вышел на поляну, где пришлая его ожидала. Высокая такая, в плечах едва ли его не шире. А руки, что мужик позавидует. Про таких вот точно говорят — и в горящую избу войдет и коня на скаку остановит. В глазах — вызов.

— Здравствуй, Хозяин, — голос-то решительный. Обыкновенно ведь трясутся они со страху, а эта — ничего, держится.

Хотя и с опаской взирает.

История ее оказалась простой — полюбились они с кузнецовым сыном. А у того мамка противная, что простую девицу сыночке брать не велела. Стало быть, приданое затребовала, да отца подговорила благословения не давать без оного, зная, что у невесты и нет ничего за душой.

— Пусть грешно это, — говорит, а сама пунцовеет стоит, — да только я ради Петра на все готова.

— Что грешно-то? — усмехнулся магик.