Ученица Хозяина Топи (СИ)

— Ой, ты ври-ври, да не завирайся. Ни одну из них ты магии не обучал и в город танцевать не водил.

— Следил опять? — зашипел Хозяин на ворона.

— А что еще надсмотрщику делать-то? — хохотнул тот в ответ.

— Надсмотрщик… прихлопнуть бы тебя.

— И еще срок продлишь.

— Я уже писал письмо, чтобы пересмотрели. Слишком уж тьмой напитался за это время. Глядишь, куда еще отправят на оставшиеся годы.

— Ученицу свою прихватить не забудь, — посмеиваясь ехидно подытожил ворон.

— Говорю же, ничем она от прочих не отличается, — а сам чуть не рычит, — нравится, да, милая такая, добродушная, да послушная, но девка и только.

Я, может, ее потому и не трогаю, что потом неинтересно станет. А так дразнишь, а она краснеет, забавная.

— Сколько лет тебя знаю, Лесьяр, а ты, как был баран упертый, таким и остаешься.

Кажется, перебранки были меж них привычны, по крайней мере, ворон ничуть не выказывал страха, а Лесьяр даже не пытался того согнать.

И все бы хорошо, да Весенья, решившая уточнить, будут ли они перед уходом ужинать, да стоит ли готовить чего, в дверях так и застыла.

Ворон-то с магиком того не заметили, ветрено было, травы вот шуршат, деревца поскрипывают, а они в стороне сидят, да отвернувшись. Зато их голоса до Веси хорошо долетали. И так горько стало. Хорошенькая, значит? Такая же, как прочие за эти годы? Она-то уж себе навыдумывала, в любви признаться захотела на взаимность от надеясь. Счастья думала попытать, а здесь вон — послушная! Нравится ему, как она краснеет! Не трогает, что неинтересно станет? Вот паскуда охальная!

Тихо отошла от проема дверного и в поварню сбежала.

Здесь уж в кладовку заскочила, да дверь захлопнула, привалилась к ней спиной. Глаза защипало, а в груди все сжалось болезненно. Вот значит, как сердце девическое разбивается.

— Ну и черт с тобой! — выдохнула резко, да ведро ногой пнула. Щеки вытерла зло, не желая мокроту разводить. В конце концов, они вообще уговаривались не влюбляться, он ее учитель и только! Вот пусть и учит. А что сердце девичье растревожил, так ничего, заживет.

А играть с собой больше не позволит!

А дышать от тех мыслей тяжело — переболит.

— Весенья? — послышалось из-за двери. Вот что, спрашивается, ему вдруг понадобилось?

Лицо еще раз промокнула рукавом, выдохнула, к спокойствию душеньку собственную призывая, прихватила ворох тряпок, да дверь отворила.

— Здесь я, — натянула улыбку на лицо.

— Я грохот услышал, точно упало что, все у тебя в порядке? — заглянул поверх плеча ее в каморку, но Веша дверь закрыла.