Ученица Хозяина Топи (СИ)

И в душе вот снова тепло разливается с нею рядом. Уютно, покойно и радостно. И играться хочется с девичьим румянцем.

— И что же я сказал? — воркует ей вкрадчиво, голосом низким да едва слышно. Хочется еще ближе подступиться, зарыться носом в золотистые волосы, что крапивой и иными травами пахли, будто на летнем лугу. Сжать пальцами тонкий девичий стан, но боязно спугнуть. Юна она совсем, особливо в сравнении с ним. И пускай выглядит магик немногим старше, да, почитай, полвека меж ними разницы. А значит, будет подбираться к ней бережно, не станет стращать боле, приручит, как маленькую лесную птичку.

Пусть привыкнет к его близости, к тому, что он из тени может вынырнуть в любой миг, чтобы запах ее вдохнуть. Времени много впереди. А после — увезет ее с болот и покажет весь мир, бросит к ногам ее, развернет простором и даст на выбор любую дорогу, какую она захочет. Лишь бы не оттолкнула, да рядом быть позволила, дышать ее теплом.

Улыбнулся собственным мыслям. Каковое, однако, романтическое расположение духа пробудилось.

Хотя что взять с себя? В минувшие времена он о многих пекся, кто в стены храма жаловал к магии служителям. Впрочем, за добросердечие свое и поплатился, теперь всем подряд раздаривать не станет… Весенье вот можно…

— Что нельзя мне туда, — Веша насилу выдохнула, отвлекая Лесьяра от дум собственнических, а сама стоит не шелохнувшись. В пальцах чайничек стискивает, да на руки его, по обе сторонки от нее в стол упертые, косится. И даже решимость ее дрогнула, быть может, не стоит Хозяина обманывать? Сдался ей тот праздник?

Но тотчас зубы сдавила.

Вот уж нет! Она проявит, что не беспомощна, что силы в ней довольно, чтоб за себя постоять и что вольна сама собой распоряжаться! Вдохнула поглубже, подбородок вздернула, плечи расправила.

«Не боюсь я тебя!» — хоть про себя, но высказалась.

И кто бы ведал, как нелегко держаться оказалось, когда он вперед подался, к самому девическому ушку.

— Вот и отлично, — дыханием теплым шейку девичью опаляет, — чайник-то поставь, пока не сплющила.

— А ты… — и не нашлась, как выразиться. Насмешничает еще над ней!

— Что я? — а сам вбирает ее в открытую, не таясь.

— Ты… Лесьяр, что ты делаешь? — сама-то жмурится то ли от смущения, то ли от осознания, что нравится ей все происходящее.

— А что я делаю? — едва-едва вперед подался, не притиснулся, но едва касался теперь ее спины собственным телом. Дразнит, кот-обормот, ластится, плавит ее рассудок. — Я просто рядышком стою.