Ученица Хозяина Топи (СИ)

Но волосы светлые, на затылке и вовсе кровью блестевшие, с толку сбивали.

На голос ее мужчина остановился. Одежда его вся превратилась в лоскуты, запылилась, совершенно непонятно виделось, то ли то балахон, то ли что другое…

Но как обернулся, девица снова рыданием зашлась, да вперед стремглав понеслась.

— Я думала… думала, что ты там, — утыкаясь в грудь его, вжимаясь лицом, стискивая руками, не верила, что он здесь.

Лесьяр от такого натиска охнул, но и сам ее тотчас обнял. Глаза затуманенные едва фокусировались на ней, но на лице явственно читалось облегчение.

— Весенья, — он оторвал ее от собственной груди, сжимая за щеки, да вглядываясь в нее, — я не знал, успел ли на тебя защиту набросить, — слово каждое через силу дается с хрипом.

— Успел, — всхлипнула, улыбаясь, — успел, Лесьярушка.

Перехватила его ладонь, да губами прижалась, жмурясь от ощущения теплой руки. Живой. Он живой.

— Весенья, — позвал едва слышно. Та к нему свой взор тотчас поворотила. И в глазах магика в миг сей читалось такое благоговение, такое тепло вселенское, точно он пред собой видел главную драгоценность этого мира.

Она улыбнулась ему, не пряча боле того шквала чувств, что хотелось ему преподнести.

Они потянулись друг к другу одновременно. Сомкнулись устами, даря этим касанием всю нежность, на кою способны. Стирая весь ужас пережитого, наполняя друг друга теплом.

— Я люблю тебя… — шепнул в горячие ее губы, лишь на миг отрываясь.

— И я люблю тебя, Лесьяр, всем сердцем люблю…

Долго еще стояли они друг к другу прижавшись, в окружении парящих снежинок, не замечая уж, как на плечах те оседают белым покровом.

Солнце с востока тянулось к ним лучами, знаменуя новый день, новое начало. Они упивались теплом, дышали, ощущали друг друга в своих руках. И ничего кроме не надобно было теперь.

Чтобы восстановить башню, пришлось работать целой команде магов-строителей. Обычный люд сюда точно допустить не могли, дабы история камня осталась сокрытой. Но о том позаботились представители конклава.

Те прибыли почти сразу, застав Весенью с Лесьяром, сидящими в обнимку на старой скамье возле башни. Измученные, опустошенные, побывавшие на рубеже жизни и смерти, они выглядели на редкость счастливыми. И пусть Лесьяр теперь весь седой был не по годам, а у Веши лицо кровавая полоса рассекала, то было совсем не важно.

— Добромир, — магик поднялся, завидев среди делегации, что выходила из разрыва портала, седовласого пожилого мужчину.