Ученица Хозяина Топи (СИ)

— И остановиться не просила? — теперь уж Лесьяр с наводящими вопросами подключился. А дурню все едино.

— Да говорю ж — немка она! — и гогочет вместе с мужичьем. — Мычит себе чего-то, ногами-руками дрыгает, так то может от удовольствия, мне откуда ж знать?

Тут уж Вешка не выдержала.

— Да ты, паскуда, еще бахвалиться тем вздумал? — а сама у старостихи рядом стоявшей, полотенце с плеча сдернула, закрутила в жгут плотный, быстрым шагом к рябому приближаясь. Замахнулась на охальника, да тот руку ее перехватил, прежде чем Вешка успела его полотенцем садануть.

— Могу и тебе помочь, — одарил ее смрадным дыханием в самое лицо. А в следующий миг взвыл, навзничь падая. Веша обернулась по наитию, перепугаться не успев — прямо за ней Лесьяр стоял. Мягкой рукой Весенью за спину отодвинул, да над скрючившимся Кирдышом склонился.

— Забыл, с кем дело имеешь? — говорит так спокойно, лицо застывшее маской кажется. Да только от того спокойствия внутри все стынет.

Рыжий уж не орал, глядел только снизу вверх перепуганно.

Странно это было со стороны наблюдать — детина взрослый, а сжался, как младенчик, едва губы не трясутся. Еще миг назад такой самодовольный, теперь он был попросту жалок.

Тучи снова сгустились, солнце загораживая, да темень наводя. А в той темени свет глаз Болот Хозяина все ярче проступал. Притихли люди на площади, теперь уж не гоготали.

— Учитывая все материалы дела, — Лесьяр выпрямился, оглядывая толпу и останавливаясь взглядом на Михае. А заговорил то как официозно, по городскому, — проведенную магическую экспертизу и признание обвиняемого, за насильсвтвенные действия в адрес односельчанки Анисьи, которые привели к беременности и последующему выкидышу у девушки, властью, коей наделил меня конклав магов Яснограда, я присуждаю этому человеку пожизненную каторгу на Тусенском солончаке.

Отбыть следует немедля, — и чтобы приговоренный не попытался избежать уготованной участи, Лесьяр окутал его колдовскими нитями. Те оплели мужское тело с ног до головы плотной вязью, а после впитались прямо в кожу.

Охнула толпа, сочувствуя паршивцу, да перечить Хозяину никто не подумал даже.

И не укладывалось то у Весеньи в голове. Он же снасильничал, бедняжка страху натерпелась, боли какой, дитя потеряла… Даже порча по полям пошла, а они не ее жалеют, а вместе с ним сперва хохочут над тем, а после еще и ахают-охают.

Вешка даже костяшку пальца прикусила от такого, не понимая, как люди так оскотиниться могли?

— Идем, — взял Вешу за плечи, да к ступе повел.