Ученица Хозяина Топи (СИ)

Ветер шелестом пробежался по кронам деревьев, а после устремился в небо, разгоняя пушистые тучки. Луна высветила серебристыми лучами двор, лизнула макушки сосен и берез, блеснула искрами на иголках елей.

— Не замерзнешь? — голос бархатный снова подскочить заставил.

— Что же ты так подкрадываешься извечно, Лесьяр? — ладонь к груди прижав, да дыша часто, Веша на него через плечо покосилась. — Так до приступа доведешь однажды.

Тот в ответ хмыкнул, да встал рядом, на перила крыльца локтями опершись, в небо взгляд устремил.

Лучики лунные и в его волосах тут же играться взялись, серебристыми бликами с пряди на прядь перескакивая.

— Не замерзну, — отозвалась Веша запоздало, едва слышно, чем только взгляд магика к себе притянула, — ты ж вроде с мальчишками играть собирался? — а тему перевела поспешно, на что Хозяин только губы в улыбке растянул.

— Так я из игры вышел почти сразу, вот решил подышать отойти. А ты что, против?

— Стой, коли хочется, — и сама на перила облокотилась.

А взгляд так и тянуло к нему обратить, поглядеть еще, как глаза его желтым огнем в ночном мраке светятся и как в них луна отражается.

— Весенья? — позвал тихо, теперь то уж что противиться порыву собственному? Голову повернула, губу невольно закусив от нервозности, сама не понимая, чего распереживалась.

А он смотрел в упор, странно так, точно в голову ей хотел забраться. От взгляда того проникновенного все внутри в тугой узел закручивалось, да только то не от источника было, как прежде, а иное что-то.

Задышала глубоко, в груди совсем отяжелело, в ребрах тесно сделалось. А Лесьяр к ней шагнул, а после еще раз, совсем между ними пространства не оставляя. Одной рукой сбоку от нее на перила оперся, выход перекрывая, а другую медленно поднял, взглядом лицо неспешно ее очерчивает. Пальцами за подбородок девичий невесомо взялся, голову к себе поворачивая. А Веша стоит, ни жива, ни мертва, дыханье затаила. В глазах широко распахнутых перед ним целый ураган мечется — что он дальше сделает? И не убегает ведь. Лесьяр же каждую ее черточку впитывал, не в силах то прекратить. Округлый овал лица в обрамлении медвяных волос, черты ее довольно милые, да только не в них дело. А в том, как держалась перед ним, кулачки сжав, да в струнку вытянувшись. Как реснички подрагивали, а во взгляде, который, он мог поспорить, Веша и под страхом смерти от опасности не отведет, словно вызов ему читался.