Училка и Чемпион (СИ)

Я в панике хватаюсь за эту незнакомую спину, не соображая, кто передо мной.

— Помогите! — мой голос дрожит, а руки цепляются за плечо мужчины. — Пожалуйста, они… они преследуют меня!

Только спустя мгновение до меня доходит, что я знаю этот запах. Я поднимаю взгляд и вижу знакомое лицо, на которое падает свет экрана моего смартфона.

— Дорофеев? — выдыхаю я, не веря своим глазам.

Он резко разворачивается ко мне, нахмурившись, явно не ожидая увидеть меня в таком состоянии.

— Кошка? — его голос удивлённый, но в нём сразу звучит беспокойство.

Я не успеваю ответить — позади нас слышатся голоса тех самых парней.

— Ты чего, мужик, встаёшь у нас на пути? Девочка наша, иди сюда, не бойся!

Я зажмуриваюсь, пытаясь унять дрожь, но Мирон уже стоит передо мной как стена. Он шагает вперёд, заслоняя меня своим телом, и его фигура мгновенно становится угрожающей. Плечи напряжены, руки сжаты в кулаки.

— Какое у вас дело к неё? — его голос звучит низко, почти рычаще.

Парни замолкают на секунду, явно оценивая ситуацию, и один из них, видимо, решает, что силы неравны.

— Ладно, мужик, не кипятись. Мы просто пошутили. — Один из них пятится назад, а второй кивает, не сводя глаз с Мирона. — Пошли отсюда.

Они разворачиваются и исчезают в темноте, оставляя меня с Дорофеевым посреди площадки. Я сглатываю и только сейчас понимаю, что всё ещё дрожу. Мои ноги словно ватные, я едва держусь на них.

— Ты в норме? — Мирон поворачивается ко мне, и я чувствую, как его рука мягко ложится мне на плечо.

— Я… да…. — шепчу я, но голос предательски дрожит.

Рядом слышится мягкое рычание, и я резко поворачиваю голову. Из тени появляется Линда — огромная колли, которую я уже видела у Дорофеева дома. Она останавливается рядом. Настороженно принюхивается в ту сторону, в которую ушли парни, и снова глухо и угрожающе рычит.

— Так вот чего ты занервничала, Линда, — кивает Дорофеев. — Испуганной Кошкой запахло? Умница.

Мирон усмехается, видимо, уловив мою реакцию."

"— Она тоже тебя защитит, если что, — говорит он с улыбкой, но в его голосе всё ещё остаётся лёгкое напряжение. — Если раз признала за свою, то всё, теперь ты её человек. А она редко к кому так с дружбой бросается.

Я наконец делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться.