Училка и хулиган

Если уж двоечница Любимова спокойно вращается в светских кругах, то я точно справлюсь. Повращаюсь часок и домой. К уютным тапкам, дивану и книгам.

Кое-как спустилась и даже, вроде, не опозорилась. Во всяком случае, никто пальцем не тычет в мою сторону, и на телефон не снимает. Ну, что тут у нас?

Шикарно устроились, конечно. Территория украшена дорого и со вкусом. Видно, что тут старательно работали и ландшафтные дизайнеры и обычные, украшательные. Или как их правильно называют? Ну те, которые белые розы переплели с еловыми ветками и обмотали ими все столбы и несколько арок.

Изо всех сил делаю вид, что я завсегдатай подобных тусовок и потихоньку дефилирую между кучкующимися гостями. Даже решилась постоять возле одной из многочисленных групп. Как раз подошел официант с шампанским и гости шустро разобрали спиртное. Ну и я теряться не стала. Стою, улыбаюсь, игристое попиваю. Такая кислятина, кстати. Советское намного вкуснее. Сэкономили на напитке, а еще богачами зовутся.

Спиртное, хоть и не предел мечтаний, но дело свое сделало — я расслабилась.

Народ шастает туда-сюда, знакомых лиц не наблюдается, никто меня не узнает и не пристает с разговорами. Прошло уже минут 40, как я тут, а дела до меня окружающему люду нет. И чего боялась?

Возле сцены, между тем, стало оживленнее. Сначала туда поднялся пижонистого вида молодой человек и бодро затараторил вступительную речь. Все как говорила Машка — юбилей финансового холдинга.

Вслед за пижоном на сцену полезли с поздравлениями представители власти, руководители предприятий и прочие владельцы заводов, газет, пароходов…

Я усиленно делала вид, что всех знаю, все понимаю и некоторым особо пламенным ораторам даже хлопала.

Минут через 20 подумалось мне, что не худо бы перекусить, а то два бокала игристого уже грозили сделать походку шаткой. Закусить требовалось, в общем. Интуиция и природная наблюдательность подсказали, что съестное нужно искать в белых шатрах, куда непрестанно тек ручеек гостей.

В это время на сцене произошла очередная смена действующих лиц и я машинально глянула в ту сторону. Возвышаясь над толпой, на сцене стоял Виктор Эдуардович собственной персоной. Высокий, крепкий и спокойный, он производил впечатление скалы. Такой же отстраненный и холодный.