Училка и хулиган

Откуда-то издалека донесся звук клацнувшей челюсти, а в ушах загудело. Гудело долго и нудно, пока до меня не дошло, что это надрывается дверной звонок.

Злорадное чувство удовлетворения накатило теплой волной. Воображение услужливо предложило картину группы захвата на нашей тесной лестничной площадке. Ну сейчас этому маньячине достанется от доблестных защитников всех слабых и угнетенных. Молодцы у меня все-таки соседи — сразу вызвали полицию.

Ненормальный отпустил мое многострадальное горло и позволил съехать по стеночке на пол.

Сам же пошел открывать дверь. Смелый и безрассудный. Хоть бы ему там треснули хорошенько.

Дверь открылась и захлопнулась снова. Раздались голоса и шаги, и перед глазами появилась пара ног.

— Мать твою, Митрофанов, ты рехнулся?

Сильные руки подняли меня с пола и прижали к крепкой груди, поглаживая успокаивающе по голове и спине.

Ноги держали слабо, воздух с хрипом входил в саднящее горло, а слезы непрерывно лились, оставляя некрасивые пятна на рубашке неожиданного спасителя.

— Тссс, успокойся, девочка. Я не дам тебя в обиду.

Сказать-то легко, а попробуй тут успокоиться, когда все тело болит, а за спиной стоит обидчик. Потому, я еще не скоро перестала слюнявить дорогую рубашку моего вчерашнего знакомого — Романа Лисовца.

Через пол часа я, уже умытая и слегка успокоившаяся, сидела на диване в комнате и с подозрением косилась на злодея, которого Роман представил, как Илью Митрофанова. Злодей расхаживал по квартире и хозяйским взглядом разглядывал обстановку.

Иногда неопределенно хмыкал, чем невероятно нервировал.

Роман устроился рядом со мной, вольготно рассевшись на диване. Его присутствие немного поддерживало и успокаивало, но ничего не объясняло.

— Роман, что происходит? — набралась смелости я.

Громила возмущенно уставился на меня, но Лисовец сделал предупреждающий жест в его сторону. Шкафоподобный Илья фыркнул и отвернулся.

— Мы хотели это у тебя спросить, — мягко ответил Роман.

Я некрасиво открыла рот от удивления. Что тут вообще творится? Нахмурила лоб и принялась думать.

Вертела мысли и так, и эдак. Ничего не получается. Не думается мне, и все тут! Да еще и громила подобрался к коллекции ангелочков. Только попробуй разбить что-нибудь, зараза! Я тебе еще горло свое не простила!

Устав думать, потребовала у Романа:

Роман долго и проникновенно смотрел мне в глаза. Что пытался там высмотреть — непонятно. Насмотрелся вдоволь и спросил:

Знаете, я человек очень честный. Правда-правда.