Училка и хулиган

— Так-так, кто это у нас? Неужели маменькин сынок Ромашка? — Макс откровенно издевался и напрашивался на конфликт уже в первую минуту после своего возвращения.

Лисовец давно научился мастерски сдерживать своего внутреннего волка и на подобные детские провокации не велся. Он терпеть не мог младшего брата альфы, но относился к нему, как к неизбежному злу.

— Здравствуй, Макс. Какими судьбами?

— Мамашу твою проведать приехал.

Роман сжал челюсти в попытке сдержать рычание. Макс довольно ухмыльнулся, видя такую реакцию и, вдруг, принюхался.

Он задрал голову вверх и глубоко втянул воздух. Повел носом из стороны в сторону и шагнул вперед, приближаясь к Роману. С лица Макса исчезло насмешливое выражение, уступив место изумленно-озабоченному. Он с подозрением посмотрел на ничего не понимающего Романа. Шагнул в строну, отошел и принюхался. Повернулся, зло зыркнул на Лисовца и направился теперь уже в противоположную сторону. Прошел не более двух метров и опять развернулся к Роману. Помотал головой, словно отгоняя наваждение. Заскулил. Шаг за шагом приближался к Лисовцу, замершему на месте, и с ненавистью смотрел на него. Ноздри Макса хищно раздувались от каждого вдоха, а глаза горели желтым огнем. Его внутренний волк почти перехватил контроль над разумом и телом.

Макс приблизился на расстояние вытянутой руки и остановился. Еще раз осторожно повел носом, поморщился и, словно пересиливая себя, спросил с угрозой в голосе:

Роман с минуту непонимающе смотрел на нервничающего Макса.

А затем до него дошло.

Роман согнулся пополам от хохота, прихлопывая себя ладонями по коленям. Смеялся он хорошо, но недолго. Коротким резким ударом Макс опрокинул его на брусчатку тротуара. Через мгновение, Лисовец вскочил на ноги и завязалась драка. Со стороны детской площадки донеслись испуганные крики, но взбешенные мужчины их уже не слышали. С рычанием они бросались друг на друга, стараясь достать до уязвимых мест противника. Кто-то догадался сообщить о драке охране и через несколько минут шестеро крепких парней в камуфляжной одежде растащили потрепанных мужчин в разные стороны.

Но перед этим Макс успел выдрать приличный клок из рубашки с груди Романа и тут же зарылся в ткань носом.

Охранники убедились, что он немного успокоился и отпустили, осторожно отступая. Дебошир тяжело опустился на тротуар, прислонился спиной к стене дома и прикрыл глаза. Отвоеванный в честном бою кусок рубашки зажал в кулаке и периодически подносил к лицу, трепетно обнюхивая и потираясь носом.