Училка и хулиган

Игнатов подарил мне еще один леденящий душу взгляд и вышел из комнаты, оставив нас с Леей в состоянии крайнего смятения, граничащего с шоком.

Мы с оборотницей некоторое время растерянно смотрели друг на друга.

— Я правильно поняла — он сказал, что я теперь пара Кира? — робко озвучила вопрос, мучающий меня.

— Получается, что так.

— Что-то я совсем запуталась в ваших традициях. То я пара одного, то другого… И много таких претендентов может быть?

— Жень, ты не думай, что для нас это норма. На моей памяти такая ситуация произошла впервые.

— Слушай, а зачем вообще Кирилл бросился кусаться? Он же меня первый раз в жизни видел, какая я ему пара?

— Не думаю, что у него была цель сделать из тебя пару. — Леа говорила медленно и тщательно подбирала слова.

— Ну и? Дальше что? — подбодрила я волчицу, когда пауза, на мой взгляд, слишком затянулась.

— Он осквернил тебя, Жень. И оскорбил Макса, показав всем его несостоятельность в защите пары.

Леа вышла, тихо притворив за собой дверь и оставив меня в глубоких раздумьях.

До меня, как до жирафа, с опозданием, но начала доходить вся серьезность ситуации. Если раньше я постоянно измеряла оборотней человеческими мерками, то теперь отчетливо поняла, что они кардинально отличаются от нас, людей. И для себя решила — пока во всем не разберусь окончательно, буду прислушиваться к тому, что говорят опытные и знающие оборотни. Это, в первую очередь, Виктор Эдуардович, затем Леа и, наконец, Макс. Подумав о нем, я сразу вспомнила, что он велел мне идти в дом, когда подошел Кирилл. Не послушала и вот итог — страдаю от боли в укушенной шее.

Сильно как кусанул, зараза. Я подошла к зеркалу и рассмотрела след от зубов, красовавшийся в ложбинке между шеей и плечом, чуть повыше ключицы. Кожа в месте укуса припухла и неприятно саднила.

Взяла с полки расческу и провела частыми зубьями по волосам. Прядь за прядью расчесывала и укладывала на правое плечо, когда услышала царапающий звук, доносившийся из-за двери.

Осторожно подошла и повернула дверную ручку, намереваясь выглянуть в коридор, и ахнула от неожиданности, отступая на шаг назад.

На пороге сидел большой черный волк Макса. Он грустно смотрел печальными желтыми глазками и издавал слабые звуки, похожие на еле слышный скулеж.

Волк тяжело поднялся и прихрамывая зашел в комнату. Вид животное имело несчастный и больной — голова опущена, лапы заплетаются и еле несут тяжелое тело, хвост бессильно болтается.