Ноги все так же обвиты вокруг узкой талии, а между ног настолько влажно, что даже прохладно становится.
—Ох, — рваный стон вырывается из горла, когда Рустам поцелуями начинает прокладывать дорожку от шеи и до груди, освобождая и без того напряженную от возбуждения плоть наружу, обхватывает сосок, слегка прикусывая. Ладони удерживают меня на месте, потому что сейчас внутри творится целый ураган из самых разнообразных чувств, сносящих мне крышу и поглощающих мой здравый смысл, от чего я ворочусь как в бреду.
—Приятно же, малыш, — парень облизывает сосок, а затем дует на него, от чего по телу проходит предательская дрожь очередной волны возбуждения, а внизу живота разливается лава.
Пальцы на ногах скручиваются, а вся я начинаю пылать от макушки до кончиков пальцев. Поцелуи продолжают сыпаться на разгоряченную кожу, оставляя невидимые отметины глубоко внутри меня, еще и еще. Снова рваный стон и тяжелый полухрип, шорох простыней и до безумия нежные касания на коже.
Сквозь патоку заполонивших меня ощущений, я начинаю сама плавно вести онемевшей рукой по широкой спине, пальцами обводя напрягающиеся при этом мышцы.
Красиво. Наощупь невозможно приятно чувствовать силу под слабыми пальцами нежной руки.
—Расслабься, все хорошо, я буду нежным. А затем грубым. Тебе понравится.
Я растекаюсь от приятного баритона, пока все тело плавно погружается в экстаз. Бедром уже ощущается ничем не скрытая массивность возбужденной плоти. Слышится шорох фольги, пару секунд возни и между ног пульсирует эрегированный член.
В комнате полумрак, только слабый свет уличных фонарей несмело скользит по нашим телам, оголяя силуэты, подставляя немыслимые картинки слившихся воедино тел.
Первый толчок как в первый раз. Странная боль заставляет меня вздрогнуть.
—Что такое?
—Все хорошо, подожди, пожалуйста, дай привыкнуть, — сиплю в ответ, силясь расслабиться, но у меня так давно не было, что кажется, будто бы там все заросло уже давно.
Рустам замирает, а меня всю буквально разрывает на части, это боль на грани наслаждения и наслаждение на грани боли.
Проходит пара минут, и Рустам плавно входит, затем плавно выходит и изо рта мимо воли вырывается:
—Рустам…
—Можно просто его Святейшество, — хрипло шепчет в ответ, опускаясь к груди и оставляя влажный поцелуй, затем еще и еще. Каждый толчок сопровождается жалящими поцелуями груди, или мягкими покусываниями кожи. Вспотевшие от возбуждения тела бьются друг о друга, оставляя в пространстве стойкий запах возбуждения и нетерпения.
