И это я еще видел ее фигуру, мозг с легкостью дорисовывает все, и слюна скапливается во рту.
А сейчас на ней балахон. Что странно, на улице не так уж и холодно. Моя улыбка растягивается на лице, как у знакомого кота из мультика.
На какое-то чертово мгновение забываю, как дышать, внимательно рассматривая каждый сантиметр белоснежной кожи лица, покрытой слабым румянцем. Девочка хмурится, пытается натянуть лямку, и в этот момент сумка с грохотом падает на асфальт, содержимое вываливается наружу."
"—Белый, бляха, прием! — Клык чет мычит над ухом, но я уже двигаюсь к ней.
Сам не замечаю, как неведомая сила тянет меня к блондиночке. Опускаюсь на корточки и начинаю собирать вещи, неотрывно глядя на зардевшееся личико. Взмах темных ресниц завораживает. Когда она поднимает на меня глаза цвета чистого неба, клянусь, у меня в голове вакуум, что-то мешает мыслить здраво и заволакивает зрение.
—Малыш, куда тебе такие тяжести тягать, а?
Первое что вырывается из горла. Малыш. Она и правда совсем маленькая, куда ей такое тягать и зачем?
—Я вам не малыш — это раз, и дальше я сама — это два, — грубо звучит в ответ, но я только улыбаюсь шире, смакую ее эмоции, разливающиеся на безмятежном лице.
Впервые назвал кого-то малышом, и получил такой ответ. Но эта реакция заводит, заставляет хотеть больше. Больше эмоций, которых хочется съесть. Она недовольно хмурится и отворачивается, мой поток эмоций сходит на нет. Нет, так дело не пойдет
Сам не понимаю, почему разворачиваю ее лицо к себе и нагло кладу палец на нижнюю губу.
Восторг разливается по венам, такой ядреный, что хочется попробовать то же самое губами. Языком. Зубами. Малышка на мгновение замирает, смотрит на меня испуганными глазами, что становятся больше с каждым моим действием. А я только сильнее распаляюсь, приближаясь к ней чуточку ближе.
—Не трогайте меня!
Она пытается меня оттолкнуть меня, и это у нее почти получилось бы, если у меня в голове не сработала красная лампочка, что загорается всегда, если я решил что-то.
И я уже решил. Мне хватило вчера и пары минут, чтобы захотеть ее себе. Так сильно, что внутренности стягиваются в огненный шар, начиная испепелять меня изнутри.
—Ты так мило краснеешь, цвет спелого персика. Ты везде такая?
Бинго. В точку. Малышка краснеет еще сильнее и прикусывает губу, а я тянусь к ее личику, чтобы освободить такую сладкую плоть от настойчивых зубов, впивающихся в нее настолько сильно.
