Нет, не сейчас!
—А ты как думаешь? — сиплю, стараясь увернуться от загребущих рук, которые уже тянутся ко мне и не дают сбежать. Горечь выкуренных сигарет опускается на мои уста, впечатывая особенный след Белова. Я все пропахла им. Насквозь. И уже давно.
Пожалуйста, просто уйди. Иначе тут будет точка невозврата. Я не смогу дальше так…
—Это меня не остановит, Вася. Я скрываться не буду, я не позволю никому…тебе причинить вред.
Слова больно режут ухо, смешиваясь с патокой наслаждения. В этом весь Белов, всегда вперед как бронепоезд, а дальше будь что будет… Я лишусь работы, я лишусь всего, что у меня есть, а все из-за него и из-за себя самой, из-за наших чувств! Будет только больше проблем.
Хочется кричать и выть от безысходности. Приходится запрещать себе испытывать наслаждение от близости накаченного тела и включить разум.
Я обещала отцу держать дистанцию, но как ее держать, если я сама сгораю от боли?
Он подходит ближе, резко упирается грудью в меня, а я держу марку, я же обещала Белову-старшему.
—Оставь меня в покое, Белов! Ты нарываешься на неприятности, — царапаюсь, специально всаживая в толстую загорелую кожу свои ногти. Но больно только мне, потому что даже такая близость обжигает наслаждением. Дай мне время, Рустам, ну мы же говорили с тобой…
—Никогда, — горячие губы скользят по коже, и я слышу звонок в дверь.
Слава Богу!
—Кого ждёшь?
Рустам хмурится, руки прекращают гулять по телу.
—Любовника, — не задумываясь, лгу, абсолютно не осознавая дальнейшее развитие событий.
Конечно, это было несвойственное мне действие. Я никогда не раздраконивала людей, но сейчас что-то перемкнуло. Что-то внутри меня просто взяло и выплюнуло это. Злость на весь мир и на себя саму…
Карие глаза намертво приклеиваются к моему лицу, а затем жесткий захват сильных рук оттягивает волосы, а властные губы впиваются в мои. Доминируя, подчиняя, причиняя боль. Язык грубо вторгается в рот, вынуждая меня застонать от агонии. Рустам стискивает мою талию в своих руках и скользит пальцами по пояснице, оставляя отметины, помечая собой.
Глубже, грубее, сильнее. Совсем как раньше, совсем как раньше. Как всегда.
Я тону в примеси из наслаждения и безумного отчаяния, что давит мне на горло бетонной плитой безысходности.
Не могу держаться в стороне, я не могу просто отказаться от него даже на время. Учитывая, что это время неопределенное.
44. Ну здрасти, приехали!
ГЛАВА 44
БЕЛОВ
Увидел ее и растекся, коснулся и поплыл.
