Буквально, надо быть слепым, чтобы не заметить красоты, не понять, какая она замечательная, но теперь она только моя и больше ничья. И любой, кто просто посмотрит на нее не так, будет жалеть о том, что родился и собирать зубы по полу.
—С чего ты решил, что меня кто-то ударил? — старается оттолкнуть от себя меня, но нет. Не получится, девочка. Кладу руку на высоко вздымающуюся грудную клетку. Сердце стучит так быстро, и еще быстрее оно стучит, стоит мне только чуть-чуть сместить вторую руку вниз, скользнуть по животу, бедрам.
Волосы безумными кудрями распластались по постели, переливаясь в ярких солнечных лучах. Сегодня тепло, и в этих ярких лучах она смотрится совсем как фарфоровая кукла.
—Потому что я не вижу обратного в твоих глазах, Рапунцель, — носом упираюсь в мочку уха и жадно вдыхаю. Она пахнет так, что я снова и снова хочу вдыхать, ощущая на языке сладкий привкус того, что учуял нос. Прекрасно. Незабываемо.
—Мой бывший тут не при чем, — через силу выталкивает из себя, морщась.
На одну проблему меньше.
—Кто тогда?
Пальцы скользят по трусикам, слегка надавливая. Горячо и влажно. Так приятно, что я радуюсь этому факту словно обезумевший. С ней я давно таким стал. Хотя бы потому что спер ключи с тумбочки, когда уходил, потому что посчитал это правильным. Ну не маньяк? Маньяк, и я ничуть не жалею об этом. Зато спокойно зашел в темную квартиру, разделся и улегся рядом со своей девочкой, которая лишь сильнее прижалась ко мне, плотнее обвивая руками и ногами."
"Впервые так спокойно спал.
Просто спал. С кем-то спал, что вообще для меня новый опыт. А так спать без сновидений, а самое главное, без удушающих кошмаров, — прекрасно.
—Никто, — бегающих взгляд, сомкнутые губы. Мои пальцы продолжают. Вожу вверх-вниз сквозь тонкую ткань трусиков, внимательно вглядываясь в широко распахнутые глаза своей девочки. Она замирает, дыхание становится поверхностнее. Нравится. Чуть добавляю давление, ускоряясь. Пальцы становятся мокрее, и я опускаюсь к шее, покрывая бархатную кожу жадными поцелуями, пока пальцы проворно забираются по резинку трусиков и погружаются в самый жаркий рай на земле.
Один палец вожу по клитору, пока губами я поднимаю ночнушку и присасываюсь к возбужденному соску. Жадно. Мне мало. Языком ласкаю нежную плоть, не прекращая поступательных движений внизу. Еще и еще, пока Вася не откидывается на спину и не изгибается, бормоча что-то нечленораздельное. Эта картина запредельно-нереальна, только моя.
