Училка и миллионер

Я даже зимнее пальто с собой не брала, только осеннюю куртку. Гулять у моря зимой по-своему приятно. Оно тёмное, не такое лазурное, как летом, более строгое какое-то, что ли. Будто напоминает, что оно — сила, с которой надо считаться. Я гуляла вдоль берега и фантазировала. Выдумывала в своей голове всякие истории про морских божеств и тайны затонувших кораблей. Мечтала написать приключенческий роман, когда стану взрослой, и что его опубликуют, а потом я увижу свои книги на полках в книжных магазинах, которые я так любила.

Я и сейчас их люблю, но предпочитаю читать с электронных устройств.

Тётка усаживает меня на кухне и начинает расспрашивать о жизни, о работе, о родителях. Самой ей присесть некогда, сегодня ведь Захар приведёт знакомиться свою девушку, и тётя Галя хлопочет по кухне. На мои неоднократные предложения помочь, только отмахивается.

— Ты только с самолёта, детка, отдыхай.

Настаивать и спорить с тётей Галей бесполезно, так что я сижу за столом, глажу её рыжего здоровенного кота и попиваю чай.

Спокойно так, хорошо! И никаких Орешков.

Вечером приезжает Захар со своей девушкой. Оказывается, тётя Галя и дядя Лёня её знают — Вика, так её зовут, училась с Зерновым в одном классе. Надо же как бывает. Я вот время от времени на работе тоже задумываюсь. Ребята учатся вместе столько лет. Общаются, дружат, или наоборот, враждуют. Но никто не знает, как их жизни сложатся после школы. Они уходят, меняются, некоторые не всегда в лучшую сторону. А бывает и вот так: столько лет плечом к плечу за одной партой, а спустя года оказывается, что это твоя вторая половина.

Вика мне нравится с первого взгляда. Не то что эта высокомерная коза Анька, которая несколько лет выносила брату мозг. Стерва та ещё была. Он успешный акушер-гинеколог, а его бывшей это не нравилось. Они же и расстались почти перед свадьбой по этой причине. Анька ему условие поставила: или она, или работа. Ну Захар и сделал единственно верный выбор. Помню, как я радовалась, когда тётя Галя позвонила и рассказала.

Да, это было не очень красиво, брату-то было грустно, но я тихонько. Ему только потом сдержанно посочувствовала, но от Захара истинных чувств не скроешь, он очень проницательный. Я тогда приехала, и мы с ним оттянулись в баре хорошенько. Он даже не умничал, что я пропью все свои яйцеклетки, как когда-то до этого, когда я, едва став совершеннолетней, наклюкалась дяди Лёниного вина, и думала, что просто умру.