Училка и миллионер

Самолёт у меня сегодня в четыре, но сейчас, в десять утра, тётя Галя мне уже всё собрала. И сейчас как раз я собираюсь вызвать такси, чтобы съездить в торговый центр за новым плащом или курткой, в чём-то же возвращаться нужно.

Вчера с прогулки с Макарским я вернулась выжатая как лимон. На берегу нас ждала машина с водителем, явно не такси, но вопросов задавать я не стала. Раз уж из моря вернул в целости и сохранности, глупо бояться садиться с ним в машину.

Константин доставил меня до дома тёти Гали, забирать своё пальто категорически отказывался, но я настояла.

— Ну не полечу же я в нём в самолёте, — пришлось убеждать. — Оно мужское и велико мне.

Он согласился, сказал до встречи и уехал. Я вошла в дом, тётя Галя и дядя Лёня были на работе, только Мурло встретил меня, лениво потёршись о ноги.

Я вся пропахла Макарским. Волосы, водолазка, даже, казалось, кожа. Мужской запах въелся, проник глубоко, будоража и заставляя ощущать странное волнение. И даже когда я приняла душ, мне казалось, что он всё равно остался.

Вцепился, словно клешнями, и не отпускает.

Спалось мне тоже не очень. Может, простудилась, а может, впечатлений было слишком много, но даже розовый слон не спасал. Даже вставала ночью, пили чай с тётей Галей. Ей тоже не спалось, говорит, у Захара что-то на работе не ладится, волнуется она.

Утром, ожидаемо, я встала помятой, а вот по тёте Гале и незаметно. Она, как обычно, живчик, а я выпила две кружки кофе, чтобы хоть немного очнуться.

И вот мы уже собираемся ехать в магазин, как в дверь звонят.

Камера домофона показывает, что у калитки стоит какой-то мужчина.

— Кто? — спрашиваю в трубку. — Я от Константина Львовича. Будьте добры, пригласите Екатерину Валерьевну.

— Это ко мне, — сообщаю тёте и иду открывать.

Что ещё он придумал? Никак не успокоится же, ну.

Выхожу, и мужчина вручает мне пакет.

— Это вам.

Я даже ответить ничего не успеваю, как он разворачивается и уходит.

Придя в дом, я разворачиваю пакет под любопытным взглядом тёти Гали.

В нём оказывается новый плащ. Такого же цвета, как и мой, уплывший к дельфинам, кажется, размер тоже тот же, но ткань немного другая. Она настолько приятная, гладкая и нежная, что прикасаться — один кайф. Но я даже представить боюсь, сколько этот плащ стоит. И я да, я не могу принять его.

— Какая красота, Катька! — улыбка у тёти Гали до самых ушей. — А ну-ка примерь!

— Нет уж, тёть Галь, не стану. Это надо вернуть.

— Ка-ать, ну ты чего? Примерь уж хотя бы.