Училка и миллионер

Нужно было осознать произошедшее, немного причесать мысли и ощущения. Потом я вышла и хотела надеть свою одежду, но Костя не позволил. За душ в одиночестве испросил ещё плату — надеть его рубашку. Сказал, что хоть это и банально, ему это кажется очень сексуальным.

И пока он ходил в душ, я даже покрутилась перед зеркалом. И правда выглядит эротично. Вроде бы и прикрыто всё, даже руки, на которых пришлось немного подкатать рукава, но я чувствую себя особенно сексуальной. И Костя, кажется, тоже так считает.

— Расстегни её.

— Зачем? — застываю с недонесённой до рта вилкой.

— Я хочу видеть твою грудь.

— Я же ем. И ты тоже. Мы вроде как за столом…

— А лучше бы на столе, — подмигивает и отправляет в рот кусочек.

Вот вроде бы просто жест, но в сочетании с очередной пошлостью, слетевшей с языка, это выглядит так возбуждающе. Я засматриваюсь и неумолимо краснею, представляя картину.

— Ну же, Катерина, расстегни рубашку, — смотрит горячо. — Пожалуйста. Для меня, солнышко.

Закусив губы, я поднимаю руки и прикасаюсь пальцами к верхней застёгнутой пуговице.

Высвобождаю её из петли, продолжая смотреть на Костю, который, к слову, перестаёт жевать и смотрит так, что рубашка на мне вот-вот задымится.

— Ещё, — говорит, чуть откашлявшись. — Все пуговицы.

Делаю глубокий вдох и неспешно расстёгиваю остальные.

Я увлекаюсь. Мне внезапно нравится эта игра. Нравится мужской взгляд, наполненный вожделением. Он опаляет, окатывает страстным огнём, заставляя мою грудь вздыматься выше от ставшего более глубоким дыхания.

— Раскрой шире, — получаю следующую команду.

Выполняю и её, ощущая, как сразу же сжимаются соски от соприкосновения с воздухом и мужским взглядом.

И как теперь есть? Мне. Потому, что Костя продолжает трапезу, почти не отрывая глаз от меня.

Он делает глоток кофе и отставляет кружку, а потом складывает ладони на столе, сплетя пальцы.

— Теперь официально, Екатерина Валерьевна, — смотрит прямо, остро и будто бы беспристрастно и по-деловому, а у меня становится горячо между бёдер от этого взгляда.

— Ты моя. Я буду делать с тобой такие вещи, которых даже в камасутре нет. Буду трахать во всех мыслимых и немыслимых позах. Долго и сладко. Так, что ты потом по школе будешь ходить, держась за стеночки. И у меня большие планы на все твои дыр…

— Хватит, Костя, — прерываю его, не выдержав. — Это слишком пошло для меня.

Подскакиваю со стула, ощущая невероятный жар на лице, но он хватает меня за запястье и дёргает к себе, усаживая на свои колени.