Удачи, милый (СИ)

— Я могу помочь, — незнакомый мужской голос прозвучал неожиданно и, повернув голову, немного сначала опешил, хлопая ресницами.

— Кать, у вас соседи меняются быстрее, чем картинки в калейдоскопе, — тихо произнес, не сводя взгляда с мужчины.

Какие-то знакомые черты лица были у него, но я смотрел и не мог понять, не улавливал чего-то главного, пока Морева мне все-таки не открыла истину.

— Пап, чай будешь с вареньем? — взмахнула Катя рукой, приглашая гостя к столу.

Я только глаза округлил, помнится, она что-то говорила о родителях, но, кажется, кто-то не сильно вникал.

Даже смутился сначала, но тут же собравшись, протянул руку ее отцу, представившись, и с интересом принялся его разглядывать.

Его светлые глаза начинали блестеть, когда он смотрел на дочь. Радужка переливалась, создавая по-настоящему некую магию. Мои губы растянулись в улыбке, наверное, и по той причине, что Катя не стеснялась меня и свою родню. Да у ее папы не было миллионов в банке, он не разъезжал с водителем и вряд ли хотя бы раз посещал мишленовский ресторан, но зато он искренне желал своей дочери счастья, позволяя самой сделать выбор.

Не пытался навязать что-то, и я сильно сомневался, что он хотя бы на миг задумывался над тем, чтобы сосватать ее за кого побогаче. Разница между ее семьей и моей — была огромна, но именно этот контраст помогал мне двигаться к своей цели и вести Катю за собой.

Я проникся симпатией, возможно, слишком быстро к ее семье. Да, они мне нравились и дед, которого я толком не знал, но он умел слушать и не обрубал крылья, позволяя использовать шанс, и отец, который, похоже, не был суперпапой для своей дочки, но, видя, как заботливо Катя готовит ему завтрак, я понимал — мы поладим.

— Зачем тебе сосед? — обратился ко мне отец Кати.

— Потолковать следовало бы. Не нравится мне самодеятельность, которую он развел, видимо, у кого-то слишком много времени.

— Пойдем? — кивнул он мне, произнеся тихо, пользуясь тем, что Катя стояла к нам спиной и мыла посуду.

Я бы и один не побоялся, конечно, но в такой компании, пожалуй, веселее.

Ни минуты не сомневался, поднялся неуклюже с этими проклятыми костылями и, поцеловав Мореву в висок, поплелся к двери Макса.

Ее отец направился следом, похоже, готовясь дать от ворот поворот этому выскочке. Мы двигались уверенно, по крайней мере, внутренне я ощущал гордость за себя и свой поступок. Бабуля бы оценила тоже, особенно, ей бы и понравилось выражение лица Макса, когда он распахнул дверь, перемещая взгляд с меня на отца Кати.