Удачи, милый (СИ)

А другого слова я и подобрать не мог, наблюдая за тем, как разворачивались события. Каждый участник этого представления удивил настолько, что едва не сорвал аплодисменты.

На вопрос об отце Юля отвечать не спешила. Будто бы я попросил ее решить математическое уравнение в уме, отобрав все справочники.

Очень хотелось поторопить, повысить голос, но Катя была рядом и ее глубокий взгляд не позволял мне броситься в крайность. Требовалось сдержаться, продемонстрировав свое уверенное спокойствие, показать, что я больше не тот мальчик-разгильдяй и повеса, который готов махнуть рукой, не получив ответ.

Всякий раз я просто хлопал дверью, уходил, не желая тратить время, чтобы решить конфликты. Обиды копились, непонимание росло глухой стеной, приводя в итоге к отдалению.

В отношениях с Юлей мне хотелось перерезать все нити, когда-либо связывающие нас. Порвать их, уничтожить, чтобы больше никогда не совершать тех же ошибок. Я долго не замечал очевидного, просто закрывая глаза на скандалы, взаимные претензии, рассчитывая, что само все как-нибудь рассосется.

Но последствия получились такими, что впору было хвататься за голову, не зная, с какой стороны заходить, чтобы разобрать эту кучу.

— Я все еще жду, — ткнул пальцем в часы на запястье, намекая Юле, что пора бы и начать рассказ.

И если она не горела желанием знакомить меня с правдой, то был еще и отец, который, конечно, сначала бы начал орать, но потом все-таки рассказал все.

— Ты меня унизить хочешь или что? — решила уточнить моя бывшая.

— Ошибаешься.

Но если ты не желаешь общаться, что же, — растянул я губы в хитрой улыбке, рассчитывая, что сработает этот трюк.

Юля топнула ногой, едва не сломав каблук, сверкнула глазами, испепеляя меня хмурым взглядом. А я что? Бояться должен, прячась под кровать?! Ну уж нет, я всего лишь пальцами щелкнул, обратившись к Кате.

— Детка, набирай Максу, пусть отправляет в редакцию свое добро, зря он не спал ночами, что ли, собирая коллекцию такую.

Юлька, кажется, побледнела и даже слой тонального крема не спасал ее.

По цвету кожи моя подружка сравнялась практически с белоснежным рядом собственных зубов. Ее взор заметался по моей физиономии, а я чуть не рассмеялся, понимая, что она купилась.

Страх заставлял ее теряться, взвешивая внутренне все за и против. А я нес такую чепуху, что сам удивлялся, откуда в моей голове столько мусора.

С каждым словом девушка округляла глаза, даже Катя и та, похоже, на мгновение поверила, что Макс мог подобное мне рассказать.