Удачи, милый (СИ)

К матери ехать бесполезно, ей особого дела нет до детей, живы и слава богу.

Общественный транспорт только начинал движение. Город был пуст, а я, прикинув, что идти буду до китайской пасхи, вызвал такси на последние гроши.

Дом этой пожилой мегеры располагался в элитном поселке по соседству с такими же старыми перечницами, которые на закате лет решили, что свежий воздух невероятно полезен для нервной системы. Белоснежный трехэтажный особняк утопал в зелени и цветах, которые цвели здесь до первого снега.

Такси притормозило у кованых ворот, я нажал на кнопку звонка, и калитка тут же распахнулась.

Чеканя шаг по итальянской тротуарной плитке, вдыхал аромат гортензий, рассчитывая, что бабуля будет рада моему визиту.

В общем-то, деваться ей некуда. По крайней мере, накормит, а там, может, и подкинет в карман банкнот, чем я хуже ее садовника, расхаживающего по саду без майки и демонстрирующего стальной пресс.

Дверь мне услужливо открыл дворецкий, почтенно кивнув.

— Расслабься, Гарик, — похлопал я его по плечу, проходя в гостиную.

Дворецкий, поправив галстук, кашлянул в кулак, приходя в ужас от моих манер, но гордо вскинул подбородок и заявил, что бабуля скоро появится.

Ага, знаю я ее скорости престарелой улитки. Зато как лишать меня привилегий это она быстро скооперировалась с папашей, кстати, интересно бы узнать у него причины блокировки карт, обещал же пока не применять жесткие санкции.

Никому верить нельзя, как оказалось.

Бабуля и впрямь спустилась минут через пятнадцать, к тому времени я успел вздремнуть, нарушая тишину ее особняка своим храпом.

— Ну и чего тебе потребовалось от старой грымзы? — не выбирая выражений, заявила она.

— А потом эти люди интересуются, в кого я пошел! — раскинув руки, принял ее в свои объятия, поцеловав в седую макушку.

— В своего деда кобеля, — не осталась она в долгу, дернула плечом, поджав губы.

— Ба, столько лет прошло, а ты все неровно дышишь к нему.

— Тебе сказать, где я его видела? — фыркнула она, направившись в столовую.

Я поплелся следом, сходя с ума от ароматов ванили, что тянулись с кухни. Мысли о еде вышли на первый план, затмив собой все остальное.

Нарушая все нормы этикета, устроился за столом под неодобрительный взгляд бабули. И стоило прислуге только поставить передо мной тарелку, как я тут же набросился на еду.