И мокнуть бы мне, сиротинушке, в ожидании Витто, если бы не Ваен и не его защитный полог.
Дружище мой откровенно томился скукой, поэтому был готов на любой кипиш, даже зонтиком поработать. Именно он обратил внимание, что из пелены Витто вышел сухим. Очень интересный феномен. Я зависла, уткнувшись носом в то, что упорно называла пеной. Раз Витто сухой, значит, эта непостижимая штука непромокаема. Но в ней можно дышать, по себе знаю. Удивительно! И капельки дождя должны стекать, как по любой плотной поверхности. Но не стекают.
Такое ощущение, что за миг до соприкосновения капля перестает существовать, потому как в стыке между камнем моста и пеной никаких дополнительных ручьев и луж не было. А должны бы быть, потому что отверстия-ливневки в бортах-перилах едва справлялись с потоками воды. Нет, это недоступно моему материалистическому сознанию.
Ну и ладно. Мало ли в прошлой жизни было того, что я не понимала. Жила же как-то…
Ванька в крепость возвращался неохотно, и с нами, усталыми да молчаливыми, шагать ему — скука смертная.
А со мной, как он заявил, еще и опасно. Обидел! Да! Я раздражена! Полог пологом, а попробовал бы сам бы ноги передвигать, путаясь в тяжеленном подоле, да в гору. Припасенный бутерброд, к тому же, закончился с досадной быстротой. И вообще! Если бы не эта занудная дождина, я бы сейчас опиралась на руку Витто, а не Ваена, и мы, хотя бы несколько минут, побыли только вдвоем! Но Ваньку жалко, да.
Пока артефакторы корпели над заказанной водогрейкой для немагов, он развлекал себя исследованиями крепости в сопровождении Сары и «ока» Лондара, но крепость быстро кончилась и прынц сдался на опыты Дорашу.
Было приятно видеть, как сближаются эти двое. Степняки весьма чтут любую разницу в возрасте: даже два-три года — уже повод для подчеркнутой предупредительности, а тут почти пятнадцать лет! Вот Дюш, от природы наделенный сверхделикатностью, и держал Ваеном дистанцию, согласно степняцкому политесу. До недавнего времени.
Естественно, первым тренажером для проклюнувшегося дара нашего шаманёнка была именно моя голова.
А чья еще? Бедный Дюш, как он смущался! Во-первых — женщина, да еще на руководящей должности. Разрыв шаблона. Что и как я говорю вслух, это одно, а вот в каких эпитетех анализирую… Во-вторых, женщина сердце которой (читай: мозги) не свободно, со всеми вытекающими метаниями, страданиями, мечтаниями и прочей лирикой вроде «ах, какие плечи; ой, он на меня смотрит», и кое-что более остренькое, не без этого.
