Удачная неудача Солнцеликого - 3

Осваивать новые возможности было, хм, познавательно, прям по Пушкину — «О сколько нам открытий чудных»…

Новый мир; новый мужчина; новый, офигительный опыт. Забавно, однако. Удачно я попала, надо признать.

— Почему ты засмеялась?

Вот жешь! Плохонькая из меня «радистка Кэт» получилась. Никакой выдержки!

— Просто мне хорошо… Очень…

Кажется, ответ неправильный — пришлось срочно прятать лицо под одеялом, скрываясь от поцелуйной атаки. Я же не умытая!

И чего добилась? Выпугала мужика до идиотских вопросов про что болит и чем обидел.

 Одеялко еще отнять пытался, глупенький. Не дала, только развеселилась и порывалась дать отпор, но руки-то заняты!

У-у-у, хочу способности Дораша! Залезла бы в чернокудрую головушку и всех внутричерепных тараканчиков утешила. А пришлось спешно сознаваться в гигиеническом несовершенстве… Вслух.

— Отшлепать тебя мало! — и это после тридцати секунд мхатовской паузы.

Вот еще новости! Не дамся, я «в домике». И не вылезу. Если вылезу — расхохочусь, опять травма для нежной мужской психики.

Вот так жены и доводят их бедных до «несовместимости характеров». Не-не-не, холим, лелеем, бережем на долгую нашу магическую жизнь.

— Не провоцируй меня, женщина, вылезай уже! — боже мой, какой голос… командный. Сдаться, что ли? Ну очень захотелось. Сразу в плен.

— И прислушайся к себе, дорогая, — ух, какие мы ироничные, — я уже «умыл» тебя магически, пока ты спала. Везде. — И тихонько потянул одеяло вниз.

Магия, это чудесно. Кому-то бриллианты нужны, а мне вот такая забота ценнее: зубы под языком ощущались чистыми, и в глазах никакой сонливости, которую обычно можно смыть лишь водой.

Чистота и свежесть. Лепота! Вот только ладонь чешется. Кстати, Вит тоже свою почесывает. Он правую, я — левую. В месте чесучки, у основания большого пальца, проступило пятнышко. И это точно не псориаз, хоть и шелушится. Для кожной заразы (мало ли что водится в этом царстве шерсти?) слишком геометрически правильно. Как будто от пятака точнехонько по хорде треть отпилили. Под нетерпеливым почесыванием шершавые шелушки осыпались и осталась свеженькая кожица, только не умильно-розовенькая, как это обычно бывает после заживления, а сероватая. И блестящая, как лаковая. Шрам не шрам, тату не тату. Татушки ведь не бывают серебристыми, правда же? Опять какая-то магия. Как же, как же, чтоб первая ночь любви, да без последствий?

— А у меня не такая, — Вит любовно рассматривал свою ладонь. Он казался удивленным, но ни в коем разе, не расстроенным.