Удачная неудача Солнцеликого - 3

Боже мой, какой молоденький! Мальчик-цветочек! Призрачное лицо сохранило милую пухлощекость, которая так жутко контрастировала с гримасой ужаса. Обнять и плакать! Да как его обнять-то? А вот разрыдаться…

— Нарлунчик! — сдавленный стон Дораша отвлек от собственных переживаний. — Нарлун! Как же так… Я не знал! Я не знал! — Дюш плакал крупными детскими слезами, по-мужски давя судорожные всхлипы. А я желала еще одной, долгой и мучительной смерти мерзкому древнему призраку, который точно знал, сука, что ребенок страдает и ничего не сделал, даже не сказал!

Нарлун — друг детства нашего шаманёнка.

Друг и наставник, опекун. Названый брат, у которого учатся. Заступник. А защищать незлобивого скромного пацана приходилось постоянно.

Он умер сразу после того, как Дюш окончательно покинул степь и окунулся в жизнь нашей семьи. Кинжал в стене принадлежал не Нарлуну, просто мальчик верил, что спасется, если вскарабкается по скале и доберется этой вешки, оставленной кем-то из предшественников.

Он упал раньше, не дотянувшись совсем немного. А дух зацепился и не смог уйти на перерождение. Слава богам Тишка воздержался от пересказа подробностей его умирания. Теперь мой добросердечный шаманёнок мучился чувством вины, а боженёнок пытался его утешить. Да куда там… Тишка и сам подрагивал от всхлипов. Не забыл еще, маленький, как сам голодал.

— Вама, вама! Помоги ему, вама! Помоги Нарлуну! — стенал Дораш и все пытался коснуться бесплотного друга.

Чем можно помочь мертвому? Такому мертвому? Только одним — отпустить. Тишка подтвердил — да, перерождение; и да, Нарлун хочет.

А почему сам Нарлун молчит?

Не сказанное было понятно без слов: мы уйдем и у малоподвижного слабого духа попытаются отобрать всю энергию, которую я так старательно в него впихивала.

— Ты же сможешь да? — внезапно приободрился Дораш, хватаясь за Тишку, — сможешь, да? На перерождение. Сможешь?

— Одного смогу, если его от якоря оторвать.

Это самое «одного смогу» перевернуло душу. А ведь прав боженёнок! Отпускать нужно всех, кто готов уйти.

Так, не время поддаваться сочувствию и гневу.

Да, сама я ничего не могу, но тут и без меня хватает раскосых умников-кудесников, всего-то и нужно — заставить их думать. И действовать. Будут думать, никуда не денутся! Плевать на их традиции и отличия менталитетов. Имею право возмущаться — Турлых уже показал свое равнодушие к мучениям слабого.