Объявляют «мобилизованным», ставят перед бандитским строем, дают автомат. А против него выводят схваченного активиста, бедняка, а то и просто случайно попавшего в бандитские лапы человека. «Стреляй! — приказывают новичку. — Убей его! Не хочешь? Становись на его место!» Я знаю случаи, когда хлопцы предпочитали умереть сами. Но другие не выдерживали, стреляли — и падал пленник, прошитый пулями, а парни бандитами становились: совершил преступление, нет больше пути назад. «Атентат» — это кровавые крестины в бандитскую веру.
Я больше всего боялась, что мне тоже придется пройти через это. Что бы делала? Стрелять в своего? Пришлось бы выпускать диск по бандитскому строю, гибнуть самой и проваливать задание.
— Вы были на особом положении — сами приказывали.
— Да, и потому должна была быть злее, кровожаднее других.
— Согласитесь, что безвыходных ситуаций не бывает. Утверждаю это на основе собственного опыта.
Полковник был в штатском костюме, сидевшем на нем привычно и свободно. Костюм сшит по моде года — темная, разлинеенная серой полоской ткань, широкие, расклешенные брюки, прямые, высокие плечи.
Начальник управления начинал работу разведчика-чекиста в войну — прошел по тылам фашистов не одну сотню километров. Возглавлял отряд «Соколы». Отряд «специализировался» на разгроме фашистских штабов. Рассказывают, что однажды полковник — тогда еще капитан, — отбиваясь от фашистов в захваченном дерзким налетом городке, вызвал себе на подмогу… роту карателей. «Соколы» не успели вовремя уйти — их окружили фашисты.
Готовясь к отражению очередной атаки, капитан случайно сдвинул трубку телефонного аппарата. Телефон, на удивление, работал. Тогда он заставил пленного немецкого офицера сообщить своему командованию, что якобы в городке немцы, а партизаны наступают со всех сторон. Каратели с ходу ударили в тыл своим. Отряд прорвался в леса. Таких случаев в богатой практике полковника было немало, и он с полным правом мог ссылаться на собственный опыт. Он остался доволен ответом Марии."
"— Радует, что вы в связи со своей последней операцией не озлобились против всех и вся, можете отличать убежденных врагов от парней, случайно запутавшихся в националистических сетях.
Я не отношусь к числу людей, которые недооценивают силы антинародного подполья, его коварство, жестокость. Это злобный и изворотливый враг. Но его не стоит и переоценивать. Особенно сейчас, когда все население безоговорочно поддерживает Советскую власть, помогает нам в борьбе с бандеровским охвостьем.
