Удар мечом

Заплатила за неделю вперед и попросила помочь отыскать родственников Менжереса, того, что был профессором в городе еще до войны. Все знают: в двадцатых годах здесь жил один Менжерес, директор гимназии, но потом куда-то выехал. Был ли он родственником городского профессора — неизвестно. А куда он перебрался, может быть, знает его наймычка Гафийка.

Из этого сообщения Сорока уяснил, что Менжерес удалось найти пристанище в райцентре и она приступила к работе, использовав в качестве прикрытия историю с поисками родственников.

Он отметил, что девушка действует не то чтобы смело, а нахально, будто нарочно заботится о том, чтобы каждый ее шаг стал известен окружающим. Так они и задумывали эту акцию: у Ивы добрые документы, ей нечего прятаться, скрывать легальную цель приезда.

Прошло несколько дней, и Сорока получил новое донесение. Ива нашла Гафийку, ныне Гафию Степановну. Та ей рассказала, что Менжерес, у которого она служила, выехал в тридцать шестом году во Львов.

У Панаса действительно был родственник в городе, кажется, родной или двоюродный брат, но он не любил о нем говорить — братья были в ссоре. Ива Менжерес по вечерам ходит в районный Дом культуры на танцы и в кино, завела много знакомых среди местных студентов, приехавших к родным на каникулы.

Еще через парочку дней отозвалась бабка Кылы-на из Зеленого Гая, оказывавшая услуги еще Стасю Стафийчуку, в банде которого находился ее сын.

Правда, в последний год бабуся запросилась на покой, но люди Сороки ее так пугнули, что старая карга вновь обрела былую прыть. Кылына была неграмотной, и ей пришлось добираться до райцентра, чтобы рассказать деду из райпотребсоюза последние новости, а тот уже отправил грепс. По ее словам, в Зеленом Гае появилась городская девушка, на стыд людям натянувшая на себя мужские штаны. «А хустына у той дивчины добра, из настоящего козьего пуха, теперь таких и за золотые горы не купишь. У дивчины имя Ива, а призвыще Менжерес».

Баба Кылына просила в заключение отблагодарить ее усердие малой толикой грошей — решила купить корову.

«И вот с такими людьми мы думаем победить? — горестно размышлял Сорока, прочитав донесение, писанное ночным сторожем.