Удар «Молнии»

Это был не сон, а легкое забытье, в которое он впадал всякий раз, как только расслаблял мышцы, но даже и минутная «отключка» восстанавливала силы. Сейчас же он утерял счет времени, и показалось, что дремал долго, может быть, целый час. Очнулся оттого, что почувствовал на своей руке ладонь Мариты, колючую, шершавую, как наждачная бумага. Что-то вроде благодарности было в этом прикосновении или какой-то странной, пугливой ласки. Несколько минут он прислушивался к ее руке, и ему стало казаться, что колкость ладони Мариты не от огрубевшей кожи и не от стекловаты; это напоминало статическое электричество, когда между руками людей проскакивают синие колючие искры.

— Надо выползать, — не отнимая руки, сказал Глеб. — Сможешь?

— Постараюсь, — вымолвила Марита и сняла ладонь. — Очень хочется пить. Воды много, но вся грязная.

— Терпи, ты же воин, а не девица, — грубовато отозвался он. — Капризничать будешь у дедушки на хуторе.

До теплокамеры с двумя люками они ползли несколько часов. Вывалились из лотка полуживые. Отдышавшись — а воздух здесь был почище, — Глеб снял шлем, вытащил из него амортизаторы, затем ободрал изоляцию и прострелил трубу. Марита вскрикнула от внезапного выстрела, вскочила:

— Что? Почему ты стрелял? В кого?

— Спокойно, — он подставил шлем под трубу и услышал журчание воды. Набрал полкаски, пробоину экономно заткнул патроном, обернув его клочком тельняшки.

— Ее можно пить? — с надеждой спросила Марита.

— Одна ржавчина, — буркнул он и тщательно отмыл шлем изнутри, но выплескивать воду пожалел — умылся сам, заставил Мариту.

Обезвоживание организма уже ощущалось — от слабости подрагивали ноги, начинались судороги пальцев. Глеб в несколько раз сложил маску, прижал ее к пулевой пробоине и привязал проволокой. Вода через такой фильтр сочилась тончайшей струйкой и в свете искр кремня казалась голубой. Он пытался вспомнить, какое химическое вещество подмешивают в теплоноситель, чтобы не было известкования внутри труб и радиаторов — то ли кислоты, то ли щелочи, — соображал с трудом.

— А ты дашь мне воды? — вдруг испугалась Марита.