Онлайн-библиотека книг
— Мы можем предъявить ему обвинение? Посадить на несколько лет? Для его же блага…
— Обвинение предъявим, но дело в прокуратуре обязательно развалят, — вздохнул Сыч. — Там не захотят ссориться с Комиссией по правам человека. Но даже если его и посадят, то он умрет в тюрьме от сердечного приступа или повесится еще в следственном изоляторе. А смерть все равно повесят на нас, иезуитов.
Директор ФСК походил по кабинету, потряс головой, зло рассмеялся:
— Теперь что же, нам его спасать? Парадокс! — Ничего, товарищ генерал, — успокоил Сыч.
— Да, я уже сделал кое-какие выводы, — недовольно проговорил «брандмайор». — Мог бы и не предупреждать… Все мордой об лавку!
— Извините, товарищ генерал, — удовлетворенно повинился Сыч. — За одного битого двух небитых дают.
Директор ФСК неожиданно остановился перед полковником, посмотрел ему в лицо, сузил глаза.
— Ты хитрый мужик, Николай Христофорович! Большой, а какой-то скользкий, неуязвимый. Тебя ведь голой рукой не возьмешь.
— Спасибо за откровенность, — усмехнулся Сыч. — Это мне нравится.
— Что тебе нравится? Откровенность моя?
— Нет, особенно ваша характеристика.
— Вот опять хитришь! — воскликнул «брандмайор». — Ты же меня презираешь! Ты же готов по физиономии дать! Ну скажи, дал бы? Ведь это я провалил операцию с Карханом!
— Дал бы, — помедлив, согласился полковник. — Если б знал, что делу поможет. Но ведь не поможет, а после драки кулаками не машут.
— Вот! Опять выскользнул! Как рыбина!
— Я не рыбина, товарищ генерал, — признался Сыч. — Я профессионал.
— Знаю! Я это знаю! — «Брандмайор» тяжело уселся за свой стол. — И еще знаю, что вы все, профессионалы, меня терпеть не можете. Вижу это в ваших глазах. Стоите тут передо мной, козыряете и презираете. Разве так можно работать? Вы же считаете, я щеки надуваю, а сам — идиот!
Прежде ни подобных откровенностей, ни разговоров директор ФСК не допускал.
