Онлайн-библиотека книг
Весь мир еще чего-то хотел, дергался, бегал вокруг, говорил зазывающим женским голосом, что-то продавал и покупал, а деду Мазаю было так хорошо просыпаться часов в девять, когда жена и дочка уже на работе, потом лежать еще часа полтора в тишине, потягиваться, подремывать, и ни тебе телефонных звонков, ни верещания мультитона. Где-то в глубине сознания еще постукивала, позванивала вредная мыслишка, что в сорок пять лет расслабляться рановато, что томящее удовольствие покоя — вещь приятная, но временная и обязательно придет время, когда захочется еще чего-нибудь — пожить в суете, побегать, покомандовать, а может, влюбиться, поскольку вот уж и седина пробила бороду… Сам себе генерал Дрыгин давно уже казался старше своих лет, насчитывал где-то за семьдесят или больше и дедом считал себя с той поры, когда ему дали прозвище — дедушка Мазай.
«Сколько ни говори халва, во рту слаще не будет», но начни-ка говорить человеку: ты старый, ты дед, ты пенсионер, глядишь, и состарился раньше срока.
Дед Мазай ждал весны, точнее, конца апреля, чтобы поехать на все лето в село Дубки, где еще до перестройки, по разумной цене ему удалось купить хороший каменный дом с усадьбой в полгектара. Всего-то сорок километров от Москвы по Минскому шоссе, да с той поры там палец о палец не ударено, так что приезжать страшно: сад одичал, огород зарос, а воры за зиму не оставляют ни одного стекла целым, забираются до пяти раз, хотя там и тащить-то нечего.
