Удар «Молнии»

К утру в городе была отключена энергия, телефонная связь, парализованы телевидение и радиовещание — удалось вывести из строя передающие центры. Отыскали и помещение старой, еще советской «глушилки», однако подавить радиосвязь оказалось нечем, вывезли и разбили все оборудование. День был субботний, госучреждения не работали, в зданиях оставались лишь дежурные части, охрана, электрики и сантехники. Никто пока тревоги не поднимал, поскольку уже давно привыкли днями сидеть без связи и электричества, особенно в выходные.

Небольшие ударные отряды оппозиционных сил начали проникать в город с раннего утра, на частных автомобилях, с разных сторон, под видом торговцев и покупателей, сельских жителей, спешащих на городской рынок. Они сосредоточивались возле аэропорта Северный и в Ханкале, чтобы потом внезапным ударом захватить их, блокировать автотехникой взлетные полосы и при необходимости сжечь боевые самолеты из гранатометов и стрелкового оружия. Основные же силы оппозиции скрытно подтягивались в районы села Гарагорского и станции Червленой с бронетехникой, артсистемами, установками «Град» и личным составом, рассаженным в автобусы и грузовики.

Все шло гладко, пока под командованием генерала были свои собственные «зайцы», знающие дело и послушные всякой его воле. Однако вместе с ударными отрядами оппозиции, просочившимися в Грозный и временно поступившими в распоряжение «Молнии», вползла самая опасная зараза, которая только бывает в военном деле, и особенно в боевой обстановке, — неподчинение приказу.

Генерал не обольщался по поводу организованности и боевых возможностей этих отрядов; они больше напоминали киношные отряды басмачей, шайки разбойников, некие ватаги, собранные авторитетным атаманом и не для какой-то важной и определенной цели, а как форма существования рода, клана, своеобразная вооруженная семейственность. Никто из этих атаманов не соглашался блокировать казармы национальной гвардии и отрядов ополчения, и ясно почему: придется выдержать напряженный бой до подхода основных сил, а это большие потери. Они хотели власти, возвышения своих тейпов, но никто не собирался умирать за это, отдавать в жертву соплеменников, переваливая самую тяжелую и опасную военную работу на соседа. С горем пополам генерал уговорил одного из командиров сосредоточить свой отряд возле казарм, однако когда прозвучал приказ «Штурм!», национальная гвардия оказалась свободной.